Идеальный грешник

Ну, он мог бы успеть добраться на байке до отцовского особняка, в котором сегодня невеста провела ночь. Старик, как «ласково» звал Марс грозного родителя, остался в городской квартире. Вроде бы, примета плохая, ночевать под одной крышей. И теперь весь кортеж должен был тащиться за будущей мачехой.

Тарновский постарался скрыть ехидную улыбку. Нравилась ли ему избранница отца? Да плевать Марсу было на тех, с кем трахается его отец. Главное, чтобы к нему самому не лезла и не тащила в дом своих подружек с молоденькими дочурками.

Хотя, если верить Миру, Агата Медаева, которая вот-вот станет носить славную фамилию Тарновская, мало походила на злобную мачеху, жаждущую охмурить миллиардера ради денег. Вроде бы между Агатой и отцом — чувства.

— Угу, чувства хорошего траха, — пробормотал Марс свои мысли вслух.

В чувства он не особо верил. А потому и относился к подобным заявлениям весьма скептично.

Уже находясь в лимузине на одном диване с братом и глядя на то, как отец с невозмутимым выражением лица смотрит в окно, Марсель с удивлением подметил, что Карл Тарновский не так уж и спокоен, как хочет показать окружающим.

Видел, как отец неуловимым жестом прикасается к циферблату часов, спустя пару минут — поправляет галстук-бабочку, идеально и безупречно повязанную. Как едва заметно хмурится.

Да, отец определенно нервничал. И если Марс не ошибался, нервничает родитель весьма сильно.

— Бать, да не парься, честно обещаю, что буду вести себя прилично, — негромко произнес Марсель, привлекая внимание отца.

В ответ получил грозный взгляд.

— Только выбрось чего, и парни разберут твой байк по винтикам, — тяжелый взор Тарновского-старшего выдержать было сложно, но Марс одной крови с преуспевающим бизнесменом, гены — это же не пустой звук.

— Ну если только ради байка, — фыркнул Марсель, всем своим видом показывая, что можно было бы обойтись и без угроз в его адрес.

И даже как-то обидно стало. Он что, совсем безмозглый монстр?

— Подъезжаем, — Мирослав вмешался в короткий и не самый содержательный диалог отца и брата, — Галстук поправь.

Это уже было адресовано Марселю. Но тот лишь закатил глаза.

Кортеж прибыл. Водитель остановил автомобиль прямо у крыльца. Дверь особняка была настежь распахнута. Прислуга, вытянувшись по струнке, ожидала.