Идеальный грешник

Он, походу, реально размяк. Да и говорить внятно сейчас не очень получалось.

Он уже не особо сдерживался, когда малышка скользнула кончиком языка по каменному «стояку». Наверное, все ж матерился. Плохо соображал. Как будто затмение накатило.

Очнулся, когда зарылся руками в длинные пряди, а бедрами вбивался в нежный ротик. Но Жасмин не возражала. Он четко слышал ее стоны, переходящие во всхлипы.

Млять! Твою ж мать. Он ведь не полный кретин, чтобы спустить вчерашней девственнице в рот. Держался, оттягивая разрядку.

А Жас... Эта девчонка изводила его плавными движениями губ, влажного языка, пальцев, которые скользили по стволу, сдавливали именно так, как Марсу нравилось.

Порочная малышка! Охренительно прекрасная... И такая... Такая... Вся его!

Марс каким-то чудом успел подхватить Жасмин за долю секунды прежде, чем его скрутило мощными спазмами. Рыча и матерясь, он впился во влажный рот, врываясь своим языком.

Жас так и не опустила своей ладони, продолжая ласкать возбужденную до боли в паху плоть пальцами, а Марсель зажмурился, чувствуя, как весь чертов мир крутится каруселью перед глазами.

Марсель едва мог справится с ощущением сжавшихся тисков в груди, сердце готово было выпрыгнуть, по всему телу еще бились волны наслаждения, но парень понимал, что его девочку нельзя оставлять без обещанного десерта."

"А потому Тарновский ловко перевернулся, меняясь с Жасмин местами. Теперь уже она лежала под ним, ослепляя его красотой румяных щек, «поплывшего» взгляда и натертых розовых губ.

Марс медленно склонился к лицу Жасмин, подхватил ртом тонкую кожу на подбородке, добрался до мягкой улыбки, облизал. Он вообще обожал пробовать на вкус эту молочную кожу, так бы и сожрал всю ее.

А потом начал спускаться ниже и ниже, исследуя пальцами, ртом, языком.

Он добрался до тонкого кружева, под которым пряталась аккуратная грудь с розовыми сосками. Девочка протяжно вскрикнула и застонала, когда он облизал нежные и острые вершинки.

— Марсель! — разобрал он протяжный шепот, а член уже вновь гордо поднялся, демонстрируя все свои намерения.

— Я здесь, девочка моя, — хрипло рассмеялся он и устроился меж разведенных ног. Тонкие, длинные, идеальные.