Не то чтобы мне стало сильно яснее…
— А ты, значит, днем ты серьезный человек и продаешь элитные автомобили, а ночами ходишь на… — я махнула рукой в сторону улицы. — Стенс-кэмпы?"
"— Почти. — Филипп даже и не думал возвращаться на безопасное расстояние. Он уперся ладонью в спинку сиденья и устроился вполоборота ко мне. — У меня все серьезно и все — для души. И не только элитные автомобили и дрифт.
— А что еще? — попалась я на крючок.
Любопытство — моя главная слабость. И еще желание разгадать этого мужчину.
Пока он походил на горку деталек пазла из разных комплектов, но пока мне было интересно.
— Много чего, — хмыкнул он.
— Очень конкретный ответ! — фыркнула я.
— Ты тоже была не слишком откровенна насчет своей работы.
— Ничего там интересного нет!
— Вот и у меня нет… — он сделал глоток виски, и я почувствовала его дыхание с привкусом дымного алкоголя и карамели.
Я не знала, что сказать. Похоже, не знал и он, потому что молчал. И смотрел на меня.
По его лицу мелькали блики от уличных огней, то зажигая алые огни в глазах отсветами стоп-сигналов, то ярким ксеноном фар расчерчивая резкие тени лица и превращая его в портрет работы Пикассо.
В этом хороводе метаморфоз можно было потеряться. И смотреть на него было даже интереснее, чем в окно.
«Майбах» двигался мягко, урча, как сытый кот, убаюкивая и вводя в транс.
Это тебе не учебная «Киа» с пробегом в двести тысяч…
И в следующую секунду автомобиль затормозил так резко, что меня бросило вперед.
Ремень безопасности натянулся на груди, причиняя боль.
Филиппа швырнуло на меня, виски из бокала выплеснулся, наполнив салон резким запахом спирта.
Мы оказались лицом к лицу, так что я видела только черные расширенные зрачки в светлом поле его радужки.
Раз… Два… Три… — сосчитала я про себя, глядя в эту черноту.
В окно машины ударил дальний свет фар — и зрачки мгновенно сжались в микроскопическую точку.
А я зажмурилась — и почувствовала на губах вкус виски, когда Филипп меня поцеловал.
4. Непристойное предложение
Поцелуй был нежным, хотя я ожидала другого.
Такой человек как Филипп, думала я, в поцелуях, в сексе, в совместной жизни наверняка такой же властный и жестокий, как в деловых переговорах.
Напористый и бескомпромиссный. Грубый до невменяемости — как с Наташкой.
Может быть, я не относилась всерьез ни к ужину, ни к поездке — ждала, что вот-вот он проявит свою натуру.
