Наконец торт остановился напротив Сысоева, музыка стихла, зато вспыхнули фейерверки фонтаны, установленные по четырем углам платформы и под торжественный звук фанфар…
Из торта выпрыгнула абсолютно голая рыжая девчонка!
Я ее мгновенно узнала — все-таки «работали» вместе, хоть и недолго.
И поняла, что сюрприз с тортом готовила Машка.
Гости заорали, засвистели, захлопали в ладоши приветствуя то, как рыжуля, вся измазанная кремом, танцевала среди искр фейерверков и остатков торта.
И только именинник хмурился.
— Вы чё думаете — я это буду жрать после того, как в нем шлюха побывала? — спросил он громко, когда наконец догорели огни и умолкла музыка.
Повар в высоком белом колпаке, протягивающий ему огромный нож, побледнел не хуже своей униформы.
— А куда ж его, Даниил Аркадьевич? — растерянно спросил он.
— Да пофигу, хоть голубям раздайте! И купите мне нормальный торт! «Киевский», что ли, надоело это дерьмо муссовое-хуюсовое!
Кое-кто из гостей проводил увозимый торт печальным взглядом. Зная Машку — на вкус это должно было быть неплохо.
Но хозяин сказал — нормальный торт, значит, будем жрать нормальный!
Пока гонцы отправлялись за новым тортом, гости втянулись в дом. Остались только мы с Филиппом. Он притянул меня к себе, обнял за спину, положил ладони на живот и проговорил своим невероятным низким голосом:
— Я так по тебе соскучился…
Несмотря на сладкую вибрацию, разошедшуюся от его голоса по костям, я все равно ехидно хмыкнула:
— За пару часов успел?
— Конечно. Я по тебе не скучаю, только когда ты рядом.
— Ой… — засмеялась я. — Напомнить тебе, кто именно кого нашел в этом самом доме? Скучал он!
Филипп склонился, шумно втягивая запах моих волос и стискивая меня все крепче и крепче.
— Знала бы ты… — проговорил он так тихо и угрожающе, что по спине пробежал холодок. — О чем я думал, когда сидел здесь на террасе в тот день…
***Наверное, Филипп думал, что его холодный угрожающий вид — именно то, что меня заводит.
На самом деле меня заводило совсем другое. Голос — да, пробирающий до костей, его холодная красота — тоже.
Его жажда настоящей жизни — без сомнений.
Но больше всего то, что я была для него этой настоящей жизнью.
— Ты счастлив, хищник? — спросила я, приближаясь к нему и закидывая руки на шею. — Тебе есть с кем подраться, есть за кого подраться. Доволен?
— Нет.
— Почему-у-у-у?! — изумилась я.
Филипп покачал головой, сжал мою талию своими сильными руками и потянул подальше с лужайки, под сень высоких мощных деревьев, окружавших дом.
