Мы летели по совершенно пустой набережной Москва-реки, и я попросила второй раз за этот вечер:
— Останови.
Филипп снова послушался моментально.
Только на этот раз на его губах была предвкушающая улыбка. Но я не стала бы повторять один и тот же фокус дважды.
Открыв дверцу, я вышла из машины, обогнула ее и протянула руку Филиппу, который перестал улыбаться и смотрел на меня с удивлением.
— Что… — начал он.
— Потанцуем? — предложила я.
23. Ожидания
Что-то в этом танце было от школьных дискотек.
Там обычно играли классические хиты, проверенные временем. Плейлист собирала наша завуч, мнившая себя очень продвинутой, но, как и все нормальные люди застрявшая в музыкальных вкусах своей юности.
«Lady in Red» погружала меня в ту самую школьную атмосферу.
Слишком много света — в актовом зале оставляли гореть подсветку вполнакала, чтобы школьники не позволяли себе лишнего. Здесь, на набережной, горели оранжевые фонари, от которых было не скрыться в темноте ночи.
Неловкие перетаптывания на месте — кто придумал эти «медляки»? Фигурные танцы прошлых столетий волновали гораздо сильнее. А здесь вы просто держитесь друг за друга, стараясь не соприкасаться слишком сильно.
И все же… При всем этом я ловила захватывающее дух ощущение школьного романа.
Еще не влюбленности в человека, а предчувствия ее.
Когда что-то грядет, вот-вот: уже подрагивает под ногами земля от рвущейся на свободу лавы, уже набирают силу соки деревьев, чтобы выстрелить первыми свежими салатовыми листочками, уже как-то по-особенному смотришь на того, кого обнимаешь за плечи и чувствуешь его руки на своей талии.
И нисколько этому нежному ощущению не мешало то, что между нами с Филиппом уже все было. Взрослое, развратное, физиологичное до судорог, немного извращенное и местами жесткое.
Вроде бы не от чего так трепетать — если все было!
А все равно — ночной ветер с реки под Криса де Бурга рождает в груди чуть ниже ключиц, где прячется огонек души, щемящее острое чувство.
И мужские руки касаются талии так осторожно, что даже странно вспоминать, как они были внутри меня. И мужские твердые бедра на «пионерском» расстоянии, не касаются моих — хотя еще недавно ударялись о них так жестко и горячо.
И зудят губы от предчувствия поцелуя — как в первый раз.
От кончиков моих пальцев, касающихся затылка Филиппа, проскакивают искры, и он едва заметно вздрагивает.
