Идеальный мерзавец

ГЛАВА 40

Марк

Я целовал ее до тех пор, пока не понял, что после двух, кажется, оргазмов Вера опять провалилась в сон. Медленно убрал руку из-под ее головы, стараясь не разбудить, и приподнялся, рассматривая светлую полосу от купальника на узкой спине и разбросанные по подушке темные волосы, отливающие янтарем в свете солнечных лучей.

Мазнул взглядом по талии и выпирающим косточкам на бедрах. Округлым ягодицам, на которых медленно проступали синяки от моих пальцев. Я держал ее слишком крепко. Отвык заботиться о ком-то, кроме себя.

Длинные ноги: одна подтянута к груди, и эта поза не оставляет простора для воображения, и хотя я уже видел все, что хотел, и пробовал ее на вкус и на ощупь, мне все еще мало.

А еще теперь я знаю, что у нее на правой ягодице есть крупная родинка, сразу ниже тех соблазнительных ямочек на пояснице.

Бесшумно поднимаюсь с кровати, голым обхожу кровать и вытаскиваю из кармана джинсов телефон.

Она все еще не дала мне разрешения сфотографировать ее.

Отступив назад к окну и выбрав бесшумный режим, я делаю кадр.

Эта фотография — единственная, что я делаю этим утром, — очень сильно отличается от того, как раньше я фотографировал женщин. Покажи я женихам такую фотографию, они бы покрутили пальцем у виска и продолжили пить на свадебном банкете.

Это моя отчаянная попытка запечатлеть и заморозить идеальное утро.

После отодвигаю балконную дверь и выхожу из спальни на террасу. Утро нового дня.

Можно ли шагнуть в эту воду дважды?

Море искрит и подмигивает, прохладный ветер заставляет поежиться, но солнце исправно выполняет свои обязанности, и даже на пятнадцатом этаже без одежды и босиком мне не холодно. Кристально-прозрачный горизонт искрит чистотой, и мне кажется, что я, как тот неправильный вампир, тоже вот-вот начну светиться на солнце.

Я сейчас выше, выше того пятнадцатого этажа, на котором стою. И выше того, кем я был, когда четыре года назад бежал из этого номера, а после только падал все ниже и ниже.

А теперь взлетел, всего за одну ночь. Не слишком ли быстро? Ведь как бы сильно водолазам не хотелось подняться на поверхность, как бы сильно не задыхались они в холодной темной воде, под страхом смерти, к солнцу и свету они все-таки поднимаются медленно.