Идеальный мерзавец

Вот он, только руку протяни.

И почему у хороших девочек все так сложно? Ведь обсуждение способов предохранения еще ни к чему не обязывает, но почему мои инстинкты считают совсем иначе? И если еще полчаса назад я хвалилась тем, что я здесь единственная, кто не подчиняется только инстинктам, то теперь я ничем не лучше.

Кто мы друг другу и чего хотим друг от друга? Куда это заведет? У нас были отношения, длинной в три дня, и только последняя ночь стала чем-то большим, и теперь куда комфортней я ощущаю себя в чужой постели.

"Я не готова отвечать на эти вопросы, хотя уже знаю, что мое место рядом с этим мужчиной, и эти ощущения, в свою очередь, запускают другие, скрытые, запертые до сего дня мысли о будущем.

О нашем совместном будущем, которого и быть не могло неделю назад, но теперь все изменилось, и если раньше я не представляла будущее рядом с Марком, то теперь я не вижу своего будущего без него.

Кажется, я только что все испортила случайно брошенной фразой, потому что Марк тоже больше не пристает и не заигрывает со мной.

Но Марк лежит тихо, кажется, даже едва дышит. Я тоже решаю прикинуться мертвой, потому что надо затолкать обратно в горло все невысказанное, а еще заставить инстинкты не сходить с ума. Мне никто и ничего не обещал, а тем более я еще так и не разрубила этот узел, который так тщательно вязала на протяжении последних шести лет и который в последнюю неделю тянет меня на дно, словно бетонная плита.

Неожиданно Марк касается пальцами моего подбородка, заставляя прекратить прятаться. Я приподнимаюсь на локтях, потому что он сделать этого не может, а он внимательно — чересчур внимательно! — смотрит мне в глаза.

Нельзя принимать желаемое за действительное, но все равно в его глазах, на самом дне темных зрачков, я вижу что-то еще, чего раньше не замечала.

А потом он меня целует. Бережно касается губ, снова и снова, не углубляя поцелуй, оставляя его почти невинным, и этот поцелуй без напора тоже настолько не вяжется с прежним Марком, что я теряюсь. Сердце бьется о ребра, как птица в клетке, а чертовы бабочки в животе за считанные секунды из крошечных слабых мотыльков превращаются в огромных уверенных махаонов.