Идеальный мерзавец

Проверил почту, в которой опять пролистал письмо с результатами своих анализов. Я был чист. И теперь мог взять Веру без презерватива.

И только потом наткнулся на два не прочитанных сообщения от водителя, которого я посылал за Верой.

Всего их было три, этих сообщений. Первое я прочел, когда уже сидел в самолете. «Задерживаюсь в пробке». Водитель должен был отчитаться, и я не придал этому опозданию значений. Такое бывает. Хотел перезвонить Вере, предупредить ее, но в этот момент стюардесса велела отключить телефон.

Во время полета мой телефон никаких сообщений не принимал, а в аэропорту Бангкока по прилету мне было уже настолько хреново, что стало не до сообщений, которые, когда, наконец, включился роуминг, посыпались как из рога изобилия.

Теперь я наконец прочел те два сообщения от водителя.

Первое: «Девушки в доме нет».

И второе: «Илона Федоровна сказала, что сама отвезла ее».

Мое сердце вынули и выпотрошили, как лягушку на уроке биологии. Сучка знала, когда и куда я улетел.

Конечно, после такого Вера не станет отвечать на мои звонки.

Вбил имя Веры в поиске соцсети. Коснулся ее лица на фотографии пользователя. Вера… Я должен был предугадать шаги Илоны, ведь они не были такими уж хитрыми, но я расслабился… Отвлекся на тебя. Снял броню. Забыл о том, что до этого дня у меня не было уязвимых мест, в которые эта стерва могла ударить.

На Вериной странички не было никаких личных постов. Только ее подружки беспрерывно постили картинки с цветами и поздравлениями.

У Веры что, день рождения? С чем они все ее поздравляют?

От слова «Девичник» помутилось зрение, а на фразе: «До свадьбы Юры и Верочки два дня!!» из груди вырвался не то вой, не то всхлип.

Почувствовал себя Дракулой, которому вогнали в грудь осиновый кол.

ГЛАВА 56

Марк

Бухать я начал еще в аэропорту Бангкока.

Сучка Илона уже зачекинилась в роддоме. Значит, отец тоже там. Я почти успел. Или все просрал, это зависит от точки зрения. И обе эти диаметральные точки — паршивые донельзя. Два разных, но таких сраных полюса.

Из аэропорта нашей родины меня с трудом, но все-таки выпустили. Опять попал в ту смену, о которой мне до сих пор напоминает боль в ребрах.