Идеальный мерзавец

Погладил ее спину и притянул к себе, она с отчаянием набросилась на мои губы. Вот так, девочка, отвлекись. Я исследовал руками ее бедра, изгибы и вел кончиками пальцев по нежнейшей гладкой коже, отчего она каждый раз вздрагивала всем телом. Может быть, и правильнее было бы дать ей сначала кончить.

Провел подушечками по жарким складкам и ввел в нее один палец. Вера вскрикнула и насадилась сильнее. Шевельнула бедрами, коснувшись члена, позволяя к первому пальцу прибавить второй.

Постепенно она снова расслаблялась, движения бедер снова стали резкими, смелыми.

Предчувствуя ее оргазм, я вытащил пальцы и направил член в нее. Вера замерла на миг, безусловно, ощутив подмену. Но после с тихим стоном опустилась на меня. На этот раз легко. И полностью.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы. Чудом не кончил сразу же. Перевел дыхание, а Вера откинулась назад и стала двигаться.

Ее глаза были прикрыты. Она приподнималась и опускалась, кусая губы, при этом совершенно никак не взаимодействуя со мной.

Это что еще за хренотень, Вера?

Это кто тебя научил быть такой эгоисткой в сексе?

Я опешил, глядя на то, как она сама трахает меня. Не сказать, чтобы это было новое для меня чувство. Некоторые невесты также использовали меня, как средство собственного удовлетворения, как живая подмена резинового друга. Но от Веры такой подставы я не ожидал. Она отчаянно пыталась кончить и, похоже, действительно думала, что сможет этого добиться без моего участия.

И тогда я прозрел.

Юра, твою мать! Мало того, что не женился, ты ее еще и на голодном пайке, что ли, держал?! Она поэтому по старой памяти решила действовать сама?

Я впился пальцами в ее талию, сильнее насаживая на себя, и прорычал:

— Открой глаза, Вера! И сейчас же посмотри на меня!

В распахнутых глазах практически стояли слезы. От неудовлетворения и злости на саму себя.

— Я не могу… — всхлипнула.

О боже. Все ты можешь.

Схватил ее за подбородок и сказал:

— Секс это командная игра, Вера.

Совершенное непонимание во взгляде.

О. Мой. Бог.

Юра, ты дебил.

Поцеловал ее, удобнее перехватив бедра. Шевельнул бедрами сам, выбивая из нее тихий грудной стон. Настоящий стон удовольствия, а не отчаяния, как раньше.

— Держись за мои плечи.

Приподнял ее бедра так, что вышел из нее полностью. И снова вошел, глядя, как темнеют от острого наслаждения ее глаза. Вышел и снова вошел, медленно и во всю длину, и Вера выгнулась в пояснице, заерзала на месте.