Идеальный парень

И, вероятно, это помогло мне немного справиться с тем раздраем, в котором я находился. Но в то же время я по-прежнему ощущал себя уязвимым, мне было страшно… как и прежде.

Дверь слега задрожала, и я не понял, что именно произошло. Но потом подумал, что, возможно, Оливер сел с другой стороны от двери спиной ко мне.

– Я… Люсьен, я даже не знаю, что сказать.

– Ничего и не нужно говорить. Просто… просто выслушай меня.

– Конечно.

– Поэтому, когда я увидел статью, она заставила меня вспомнить прошлое, когда я… да. Видишь ли, мой предыдущий парень, Майлз… мы с ним встречались, пока я учился в университете, и потом еще немного.

Наверное, это были те самые отношения, которые обычно заканчиваются после учебы, когда пропадают все точки соприкосновения. У нас начался сложный период… но я не знал, насколько он был сложным, пока Майлз не продал свою историю… мою историю… нашу историю… Daily… даже не помню какую именно. За гребаных пятьдесят штук.

Я услышал, как Оливер вздохнул.

– Прости. Вероятно, это было ужасно.

– Да уж. Я этого не мог понять… мне казалось, что когда ты влюблен, то должен чувствовать себя защищенным. Можно пробовать что-то новое, ошибаться, но все равно ничего страшного не произойдет, потому что вы понимаете, как много друг для друга значите. И я искренне верил в это, а он взял и продал все это прессе, и они свели пять лет моей жизни к парочке тройничков и одной-единственной вечеринке в Сохо, когда мы попробовали кокаин.

– Спасибо, что рассказал мне, – прошептал через дверь Оливер.

 – Я понимаю, как для тебя это было трудно, и ценю твое доверие.

На этом и стоило бы закончить. Но теперь, когда я начал рассказывать, я уже не мог остановиться.

– Он был знаком с моей мамой. Я рассказывал ему о моей семье, об отце, о том, что я чувствовал, чего хотел, чего боялся. А он все это изуродовал и опошлил. И теперь все считают меня таким, каким он меня выставил. Причем временами я сам этому верю.

– Ты не должен так поступать. Я понимаю, сказать проще, чем поверить, но ты совсем не такой, каким тебя описывают те жалкие людишки в своих статейках.

– Возможно. Но на моей маме это тоже отразилось. Она и так многое в своей жизни пережила, а тут еще желтая пресса выставила ее как свихнувшуюся бывшую подружку рок-знаменитости.

– Понимаю, – тихо сказал он. – Я не знаю ее так же хорошо, как ты, но она показалась мне очень… жизнерадостным человеком.

– Дело не в этом. Она не должна была расплачиваться за то, что я доверился скверным людям.