Идеальный парень

– Знаешь, я довольно скверный актер.

– Я хочу, чтобы ты постарался выглядеть убедительным. Мне плевать на твое прошлое или на сплетни в интернете, но, – его губы плотно сжались в тонкую линию, – у меня нет желания объяснять родителям, почему мой парень просто притворяется.

– Подожди. Твоим родителям?

– Да, в июне у моих родителей рубиновая свадьба, и я не хочу присутствовать на ней один.

– Ее, – не удержался я, – будут справлять в Провансе?

– В Милтон-Кинсе.

– И ты серьезно хочешь взять меня с собой? Познакомить со своими родственниками?

– А почему нет?

Я снова рассмеялся.

– Боюсь, мне придется слишком долго объяснять почему.

– Если ты не хочешь этого делать, Люк, так и скажи.

Оливер никогда больше не назовет меня Люсьеном, ведь так? Он с уважением отнесся к моей просьбе, как и полагается зануде.

– Нет, нет. – Я быстро замахал руками. – Я согласен. Но мне кажется, что ты совершаешь ужасную ошибку."

"– Это уж мне решать. – Он замолчал, и легкий румянец стал расползаться по его высоким, словно вырезанным скульптором скулам.

 – Конечно, ради достоверности нам придется поддерживать определенный физический контакт. Но, пожалуйста, не целуй меня больше. По крайней мере, только не в губы.

– А почему? Ты как Джулия Робертс из «Красотки»?

Он покраснел еще сильнее.

– Нет. Но настолько интимную близость я допускаю только с людьми, которые мне действительно нравятся.

– А. – Иногда после сильных душевных страданий тебе начинает казаться, что все случившееся стало для тебя своего рода вакциной.

И у тебя выработался иммунитет. А потом ты слышишь нечто подобное и понимаешь, что никакого иммунитета у тебя нет и в помине. Я выдавил из себя саркастическую усмешку: – У меня, как ты уже смог убедиться, с этим проблем нет.

Вид у Оливера тоже был не особенно счастливым, и меня это немного утешило.

– Это точно.

– Но не переживай. Несмотря на все, что произошло, я умею держать свои губы при себе.

– Хорошо. Спасибо.

Гнетущее молчание, словно большая клякса, расплылось между нами.

– Итак, – спросил я, – что теперь?

– Как насчет бранча у меня? В воскресенье?

Встречи два раза в неделю? Я успею надоесть ему еще до того, как начнутся «Жучиные бега». Да и он мне может надоесть. Или нет. Это «или нет» пугало так сильно, что в тот момент даже не хотелось об этом думать.

– Если мы все-таки договоримся, – он мрачно посмотрел на меня, – то нам нужно будет получше узнать друг друга, Люк.

– Можешь называть меня Люсьеном, – выпалил я.