Идеальный парень

Все участники подпадали под один из шести основных типажей, фигурирующих в подобных шоу: дерзкий пацанчик с завышенным самомнением, которое никто не разделает и никто не желает его выбирать; пустое место, которое все-таки выберут, но срежут в первом же туре; человек с трагической историей; чудак, который доберется до четвертьфинала и даже выступит лучше победителя; тот, кого, по идее, должны недооценить, однако этого не случится, потому что в действие вступит феномен Сьюзан Бойл[27]; красивый и талантливый, которого зрители будут дружно ненавидеть за красоту и талант.

Между выступлениями и приторно-сладкими роликами, в которых показывали семьи и дома участников, судьи обменивались репликами, типичными для людей, никогда прежде не встречавшихся и не имевших ничего общего, кроме того, что карьера всех их достигла той стадии, когда судейство в реалити-шоу – самый лучший из возможных вариантов.

Я хочу сказать, что это шоу, конечно, дико раздражало меня, но было вполне смотрибельным.

Даже Оливер время от времени поглядывал на экран телевизора, а иногда и комментировал происходящее. И, похоже, до него не дошло, что к подобным телепрограммам нужно относиться исключительно с иронией, потому что он мог сказать нечто вроде:

– Я очень переживал за ту робкую девушку в очках и с брекетами. Она так исполнила «Золотые поля»[28], что у меня сердце растаяло.

В такие моменты я начинал жалеть о том, что у меня под рукой не было голубики, которой можно было бы запустить в него.

Наконец, мы добрались до момента, где Джон Флеминг сделал серьезную ставку на девушку с губной гармошкой (она была из разряда странненьких, тех, кто дойдет только до четвертьфинала), но Саймон из Blue разыграл свою шальную карту и забрал девушку себе. Это был самый крутой момент. Отец старался сохранять спокойствие, но было видно, как он взбешен. За эти тридцать секунд я стал фанатом Саймона, хоть и не смог бы вспомнить ни одной из его песен.

Сам не знаю почему – можете назвать это мазохизмом или стокгольмским синдромом, а может быть, потому, что меня вдруг охватило какое-то странное теплое чувство, но я включил второй выпуск.

Он мало чем отличался от предыдущего: судьи по-прежнему не понимали, о чем им друг с другом говорить, ведущая, похоже, так и не разобралась в правилах, а участники все так же рассказывали душещипательные истории об умерших бабушках и о том, как им приходилось подрабатывать в супермаркете «Теско».