Тебе не нужно, чтобы я умолял тебя вслух, потому что ты и так знаешь, насколько я чертовски слаб перед тобой.
Он прав. Я не хочу вежливости. Я хочу, чтобы он потребовал, а потом сказал мне, насколько хорошо у меня все получается.
– А теперь введи в себя мой член. Я хочу увидеть, как погружаюсь в тебя.
Я беру его, потирая о себя, чтобы покрыть влагой презерватив, и когда я пару раз касаюсь своего клитора головкой его члена, голова Райана откидывается назад.
– Райан, ты посмотришь на меня?
Расширенные зрачки без колебаний встречаются с моими.
Его грудь вздымается от тяжелых вдохов, и он не сводит с меня пристального взгляда, пока я ввожу его член.
Наши рты синхронно приоткрываются.
Он встречает некоторое сопротивление, потому что после всего лишь одного раза вместе я никак не могу привыкнуть к его размерам. Райан проводит большим пальцем по моему клитору, расслабляя меня, и медленно толкается внутрь, позволяя моему телу приспособиться.
– Так чертовски хорошо, – выдыхает он, глядя на наше соединение.
– Ты так хорошо принимаешь меня, Инд. Так туго, но так идеально.
Он чувствует себя потрясающе, когда я полностью растягиваюсь вокруг него. Он переплетает свои руки с моими, вдавливая их в матрас, завладевает моими губами и не двигается, пока я не приподнимаю бедра, прося об этом.
Отстранясь, он толкается в меня, спинка кровати ударяется о стену отеля.
– О черт, Райан."
"Он стонет, и это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.
– С тобой так хорошо, Блу.
Перекатываясь телом, он снова входит в меня. Стена дребезжит от движения, и часть меня чувствует жалость к нашим соседям, но бо́льшая часть меня не способна испытывать особого сочувствия, настолько я полна им.
Не отводя глаз, мы наблюдаем за эффектом, который производим друг на друга.
Оставив мои руки, он приподнимает заднюю часть моих бедер и прижимает мои колени к груди. Небольшое изменение угла заставляет его входить глубже, и мои глаза закатываются, когда мне кажется, что я больше не могу его выносить.
– Тебе нравится? – спрашивает он, делая глубокие, карающие толчки.
И Райан не ошибся, когда сказал, что я не смогу говорить, пока он будет входить в меня. Слова застревают у меня в горле от ошеломляющего ощущения того, что он попадает точно в нужное место. Я не могу ясно видеть. Я не могу ясно мыслить. Я могу только чувствовать. Его так много. Когда я не отвечаю, Райан отстраняется, продолжая толкаться в меня, но уже не так резко.
