Твой карандаш готов?
— Да, Карлос…
Глава 4
Борн поддерживал ее в тесной кабине, помогая сесть на жесткую скамью. Мари все еще никак не могла успокоиться.
— Они убили его! Они убили его! Боже мой, что я наделала! О, Петер!
— Ты здесь не причем. Если кто-то в этом виноват, то это я. Выбрось этот факт из головы.
— Джейсон, я боюсь. Он был на краю земли… А они все-таки убили его! — Тредстоун?
— А кто же еще? Ведь были же телефонные звонки: Вашингтон, Нью-Йорк… Он отправился в аэропорт на встречу с кем-то, и они убили его…
— Как?
— О, мой бог… — слезы душили ее.
— Как это могло случиться? Его застрелили выстрелом в горло… Внезапно Борн ощутил тупую боль. Он не мог сказать, где она была больше всего, так как она была повсюду.
— Карлос… — вдруг произнес он, не понимая почему.
— Что? — уставилась на него Мари. — Что ты сказал?
— Карлос… — вновь прошептал он. — Пуля, выпущенная в горло.
Карлос…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Не знаю, — он взял ее за руку. — Теперь пойдем отсюда. Ты можешь идти?
Мари кивнула, глубоко вздохнула и прикрыла глаза.
— Да.
— Нам необходимо где-то выпить. Мы нуждаемся в допинге. А потом мы разыщем его…
— Что разыщем?
— Книжный магазин на Сен-Жермен.
Было три старых издания, которые входили в каталог под индексом «Карлос». Четырехлетней давности издание «Таймс» и два парижских издания «Глобуса». Они не стали просматривать статьи в магазине, а просто купили все три номера и добрались в такси до отеля на Монпарнасе. Там они сразу приступили к чтению: Мари на кровати, а Джейсон в кресле у окна.
Несколько минут прошли молча, прежде чем Мари нарушила тишину.
— Это здесь, — пробормотала она и на ее личике отразился нескрываемый ужас.
— Прочти.
— «Особенной является форма насилия, которую приписывают Карлосу и его небольшой группе исполнителей. Это убийство выстрелом в горло, обрекающее жертву на мучительную смерть. Это особенно часто применяется к тем, кто нарушил обет молчания или встал на путь предательства, а также к тем, кто отказывается представить необходимую им информацию…» — Мари умолкла, будучи не в состоянии читать дальше.
Она откинулась на подушку и закрыла глаза. — Он ничего им не сказал, и они убили его. О… Боже мой… — Он не мог сказать того, чего не знал, — заметил Борн.
— Но ты это знал! — Мари села, протирая глаза. — Ты знал о выстрелах в горло! Ты же говорил об этом!
— Я сказал, что знаю это, вот и все. Больше я ничего не могу к этому добавить.
— Почему?
— Я сам хочу узнать ответ, но пока не могу.
