Подожду в сторонке, пока не смогу поговорить с ним наедине.
— Ты позвонишь?
— Постараюсь.
— Мне будет очень тяжело находиться в неизвестности.
— А ты не жди. Ты можешь где-нибудь снять сейф?
— Банки уже закрыты.
— Тогда можно использовать большой отель. У них должны быть сейфы.
— Но для этого необходимо снять номер.
— Сними. Например, у «Короля Георга». Оставь там чемодан и возвращайся сюда.
Мари согласно кивнула.
— Это хоть как-то отвлечет меня.
— После этого ты можешь еще раз позвонить в Оттаву.
Узнай, что там случилось.
— Я обязательно туда позвоню.
Джейсон подошел к столику и взял несколько банкнот по пять тысяч франков. — Я думаю, что проще всего подкупить нужного человека. Может быть, этого и не придется делать, но всякое бывает.
— Все может быть, — согласилась Мари и добавила на одном дыхании: — Ты помнишь, что только что сказал? Ты непроизвольно произнес название отеля.
— Помню, — он повернулся и взглянул на Мари. — Я бывал тут раньше, множество раз.
Но я не останавливался в том отеле. Чаще всего я выбирал малоизвестные улочки, которые трудно разыскать даже таксисту.
Наступила минутная тишина, наэлектризованная ужасом.
— Возвращайся ко мне, что бы ни случилось. Возвращайся… Освещение салона было мягким и драматически-загадочным. На прилавках, отделанных черным бархатом, были разложены драгоценности. Отделка дополнялась зеленым и красным шелком, который подчеркивал строгий блеск камней, оправленных в золото и серебро. Ле Классик был по сути дела небольшим, хорошо обставленным магазином, расположенном в достаточно дорогом районе Парижа.
"
"Джейсон бродил между прилавками и манекенами, которые представляли самые последние модели сезона, оценивая товары и изучая обстановку. Иногда его охватывало раздражение от этой затеи найти что-нибудь в центре, который использовал Карлос, скорее всего для связи. Он взглянул наверх, где над широкой лестницей, покрытой ковром, было устроено нечто вроде балкона.
Скорее всего, там находились служебные помещения. Если и был здесь телефон, номер которого был внесен в «фише» продажным чиновником в Цюрихе, то он мог быть лишь там.
Все вокруг было спокойным. Мужчины и женщины много беседовали, проходя по лестнице, и на их лицах не отразились события последних часов. Борн все еще ожидал «чего-то». Это не означало, что он должен был увидеть полный хаос, испуганные лица и озабоченные глаза. Но человек должен был быть.
