— Пока я здесь, подберите мне еще несколько образцов такого же направления, чтобы они отличались друг от друга цветом, покроем, но были такими же изящными и вызывали чувство новизны. У меня был тяжелый перелет с Багамских островов и я чуть устал. Поэтому я хочу, чтобы вы мне помогли.
— Не хотите ли присесть, месье?
— Говоря попросту, я бы не отказался и выпить.
— Это нетрудно устроить, месье. Как вы предпочитаете оплатить покупки?
— Наличными, я думаю, будет проще всего, — проговорил он, отлично зная, что обмен товаров на твердую валюту весьма привлекателен для управляющих, а особенно для управляющего таким магазином, как ле Классик.
Женщина выглядела довольной его предложением. — Чеки и счета похожи на следы в лесу, не так ли? — добавил он после некоторого раздумья.
— Вы очень мужественный, мудрый и предусмотрительный человек, месье, — жесткая улыбка тронула маску, не затрагивая лицо и глаза.
— Я что касается выпивки, месье, то не желаете ли пройти в мой кабинет? Там всегда тихо и спокойно.
Вы сможете там немного расслабиться, а я тем временем принесу вам образцы для выбора нужных моделей.
— Прекрасно!
— А как относительно диапазона их цен?
— Цены не имеют значения, мадам.
— Меня зовут Жакелина Лавьер, месье. Я являюсь управляющей и партнером ле Классик.
— Весьма тронут, мадам, — Борн пожал ее протянутую руку, не называя имени. Одно из них он мог бы назвать, но не в таком относительно людном месте и не в этот момент.
Во всяком случае, его внутренний голос подсказал ему именно это. Кроме того, он являлся богатым клиентом, который еще только собирается заплатить, но еще не заплатил.
— Это ваш кабинет? Мой находиться в нескольких тысячах миль отсюда.
— Пожалуйста сюда, месье, — жесткая улыбка появилась еще раз, ломая маску лица. Она указала рукой в сторону лестницы.
Подобная легкость в первом акте этого импровизированного танца и беспокоила, и изумляла Джейсона. Он был убежден, что идущая рядом с ним женщина, выполняет достаточно важные функции по передаче письменных и устных приказов, несущих смерть.
Все это закончилось час назад перестрелкой. Приказы отдавались невидимым человеком, который признавал только два их результата — повиновение или смерть. Но на ее лице не было даже малейших признаков волнения: ни пряди волос, нарушенной нервными пальцами, ни бледности покрытого косметикой лица, говорящей о внутреннем страхе.
