— Я не понимаю! Петер убит, а вам на него наплевать! Все, что ты говоришь, это бюрократическая возня. Не влезай в нее, Алан! Ради бога, не влезай!
— Держись от этого подальше, Мари!
— От чего «этого»? Это то, о чем ты мне не говоришь?
— Я не могу! — Алан понизил голос. — Я тоже ничего не знаю. Я только передаю тебе то, что я должен тебе сказать.
— Кто приказал тебе это?
— Ты не должна спрашивать о таких вещах.
— А я спрашиваю!
— Послушай меня, Мари. Я не был дома уже почти сутки. Я ждал здесь твоего звонка около двенадцати часов.
Попытайся понять меня, что это не я уговариваю тебя возвращаться. Все приказы исходят от правительства.
— Приказы? Без объяснений?
— Так это делается… Я и так сказал слишком много. Они хотят, чтобы ты покинула Париж. Они хотят его изолировать… Вот таким образом.
— Мне очень жаль, Алан, но это не способ решать дела. Прощай!
Она повесила трубку, а затем стала сжимать и разжимать руки, чтобы унять в них дрожь. О, мой бог! Они пытаются убить его. Но почему?
Строго одетый человек на коммутаторе переключил все входные линии на сигнал «занято».
Он делал так один или два раза в сорок минут или в час лишь для того, чтобы проветрить голову и выбросить из нее все те глупости, которые ему приходилось говорить в течение последних минут. Потребность в отдыхе была особенно необходима при чрезмерных напряжениях. Он только что провел несколько подобных минут, беседуя с женой депутата, которая пыталась скрыть от мужа цену одной сумочки, и хотела получить счет за несколько. Хватит! Ему действительно необходимо несколько минут отдыха.
Ирония судьбы убивала его. Не так уж много лет прошло с тех пор, когда за таким же коммутатором сидели те, кто обслуживал его. В его компании в Сайгоне и на его обширной плантации в дельте Меконга. А сейчас он сам находится за таким коммутатором в пропитанном парфюмерией окружении Сен-Оноре, обслуживая тех, кто управлял этим окружением. Один английский поэт очень хорошо сказал: «В жизни много нелепых превратностей, которые не может вообразить никакая философия».
"
"Он услышал смех на лестнице и взглянул наверх. Жакелина уходила рано и, без сомнения, с одним из высокопоставленных ее знакомых. Не было вопроса в том, что у нее был талант по откачке золота даже из особо охраняемых шахт, и даже алмазов от де Бира. Ему не было видно этого человека, тот находился по другую сторону от Жакелины, и его голова была как-то странно повернута в сторону.
Потом на какой-то момент он увидел его и их взгляды встретились.
