Она должна спуститься в кабинет, позвонить в Службу Безопасности и находиться возле сейфа, пока они не приедут.
— А она не могла бы просто стоять возле дверей.
— Известно, что мужчины моего возраста часто не доходят до своего стола, — Вилье прикрыл глаза. — Все время это была она. Один дом, одно место. Никто не поверит, что это возможно.
— Вы твердо в этом уверены?"
"— Более, чем могу признаться сам себе. Именно она настаивала на женитьбе. Я всегда противопоставлял этому, выдвигая в качестве причины разницу в годах, но она и слушать об этом не желала.
Она говорила, что все эти годы мы должны быть вместе. Она даже подписала соглашение, что не претендует на наследство и это, конечно, было одной из причин моего уважения к ней. Совершенно справедливо утверждают, что старый ленивый дурак — это законченный дурак… Однако, сомнения оставались всегда. Они пришли ко мне с путешествиями и с другими неожиданными отъездами.
— Неожиданными?
— У нее весьма широкий круг интересов. Музеи в Гренобле, галерея в Амстердаме, монумент в честь борцов Сопротивления в Булонь-Сюр-Мер, идиотская океанографическая конференция в Марселе.
Она нужна мне была в Париже на дипломатических приемах, но она не оставалась. Создавалось впечатление, что она точно подчинялась приказу быть здесь или там, или где-то еще в каждый данный момент времени.
«Гренобль… час езды от Цюриха… Амстердам… Булонь-Сюр-Мер… час до Лондона… Марсель… Карлос».
— Когда происходила конференция в Марселе? — поинтересовался Борн.
— В последнем августе, как мне кажется.
Да, что-то ближе к концу месяца.
— Посол Говард Леланд был убит 24 августа в пять часов вечера. Это произошло на берегу марсельского залива.
— Да, я знаю об этом. Вы уже говорили об этом раньше. Мне жаль его как человека, но не его идеи, которые он отстаивал, — старик остановился и посмотрел на Борна. — О, мой бог, — прошептал он. — Она должна была быть с ним. Карлос приказал ей и она отправилась к нему. Она «повиновалась».
— Я бы не заходил так далеко в предположениях, — заметил Джейсон.
— Мне кажется, что ее использовали вслепую.
Старик неожиданно вскрикнул, приложил руки к лицу и горько зарыдал.
Борн даже не шевельнулся: сейчас он ничем не мог ему помочь.
— Мне очень жаль, — все же пробормотал он.
Наконец, генерал пришел в себя.
— Она соучастница убийства моего сына! И коль скоро она совершила еще одно преступление, теперь уже против государства, я обязан принять меры.
— Вы собираетесь ее убить?
— Да, я собираюсь это сделать.
