На нем ты найдешь очень много денег, и я хочу, чтобы они остались при нем. Машину я поведу сам, — он снова взглянул на Борна. — Карлос получит первый снимок. И я не сомневаюсь, что и остальные смогу продать весьма выгодно. Газеты заплатят за них огромные деньги.
— Почему вы уверены, что Карлос вам поверит? Почему кто-то вообще должен вам верить? Вы же сами сказали, что никто не знает, как я выгляжу. — У меня будет прикрытие. Вполне достаточное прикрытие. Два швейцарских банкира смогут идентифицировать вас, как Джейсона Борна.
Того самого Борна, который получил деньги с номерного счета, что по швейцарским законам будет вполне достаточным доказательством. Поторопись! — обратился он к напарнику. — Поторопись! — обратился он к напарнику. — Мне еще необходимо отправит телеграммы.
Сильная рука обхватила Борна, сжимая горло железным замком. Ствол пистолета теперь упирался в его позвоночник. Даже без ран он не смог бы разорвать эти тиски. Однако, швейцарец не был полностью удовлетворен работой напарника.
Он повернулся за рулем и отдал новое приказание:
— Перебей ему пальцы!
Захват рук ослаб, ствол пистолета передвинулся вперед, к его рукам. Совершенно инстинктивно Борн положил свою левую руку поверх правой, защищая ее. Когда из пальцев левой руки потечет кровь, он сумеет повернуть ее так, чтобы она покрыла и пальцы правой, создавая впечатление, что обе его руки выведены из строя. После последующего за этим удара, он дико завопил:
— Мои руки! Они сломаны!
— Хватит… — пробурчал швейцарец.
Но руки не были сломаны. Левая рука была повреждена в таком месте, которое не создавало ему больших затруднений. Правая была цела.
Он двинул пальцами в темноте машины. Двигались они свободно."
"Машина свернула на широкую дорогу, ведущую в южную часть города. Джейсон как бы без чувств лежал на сидении, осторожно наблюдая за тем, как напарник швейцарца копается в его одежде, исполняя приказ. Через несколько секунд он закончит свою работу. Сейчас или никогда! Борн слабо застонал.
— Моя нога! Моя больная нога! — он подался вперед. Его правая рука бешено работала в темноте, пробираясь к ногам. Наконец, он наткнулся на рукоятку пистолета, засунутого под носок.
— Не позволяй ему двигаться! — закричал швейцарец, который был более профессионалом, чем его напарник.
Инстинкт не подвел швейцарца, но было слишком поздно. Борн уже держал оружие в темноте над полом. Палач отбросил его ударом на сидение.
