#идикомне

Стыд и чувство всепоглощающей вины накрыли с головой. Желание похоронить себя заживо на этом самом месте казалось единственно верным, потому что после всего смотреть Никите в глаза я уже не смогу. Лучше исчезнуть, перевестись в другой универ и вести там ту жизнь, которую планировала изначально – ни с кем не общаясь, никого не подпуская близко к себе.

С чего я, вообще, решила, что умею дружить? Я умею только уворачиваться от оплеух, прятаться и кусаться мягкими зубами.

Снова утерла сопли, поправила мокрый капюшон на голове и, бережно ступая, пошла по тропинкам в сторону сторожки, в одном окне которой горел тусклый свет.

Вышла за ворота и увидела машину Никиты и его самого рядом с ней.

Я была уверена, что он уехал.

После всего того, что я наговорила и на что вынудила его пойти, я заслужила, чтобы меня проучили и заставили добраться до общаги от кладбища самостоятельно.

Но он всё ещё был здесь. Поднял голову, из-под хмурых бровей посмотрел мне в глаза и кивком указал на машину.

Молча обошла её, открыла дверь с пассажирской стороны, взяла свой рюкзак, закрыла дверь и пошла прочь по темной дороге.

– Ты решила меня добить? – крикнул Никита.

Остановилась. Обернулась и всмотрелась в его черный силуэт.

– Я столько тебе наговорила…

– Сядь в машину, – перебил он меня."

"– Никита, – попыталась объяснить и извиниться. – Прости…

– Сядь в машину, – отрезал он строго. Стоя под потоком дождя, мерз не меньше, чем я. – Я был моральным уродом. Не заставляй меня снова им стать.

Мои плечи поникли.

Никита сел следом. Завел двигатель, включил весь имеющийся подогрев и, убрав от лица мокрые волосы тронулся с места по грязной дороге.

Стискивая в руках мокрый рюкзак, смотрела прямо перед собой на ночную дорогу, но не видела ничего. Все мысли были сосредоточенны вокруг Никиты. Я должна была извиниться, но я не знала, как сказать хоть слово. Что сказать, чтобы не ранить его ещё сильнее?

– Прости, – выронила робко.

– Приехали. Твоя общага, – сухо резюмировал Никита, так ни разу не взглянув в мою сторону.

Коснулась ручки двери, посмотрела на бетонное крыльцо, подсвеченное одинокой лампочкой.

Снова взглянула на Никиту. Его губы превратились в тонкую белую линию. Брови наехали на переносицу. В холодном взгляде прямо перед собой не читалось ничего хорошего.

– Я не оставлю тебя одного, – в тишине салона мой голос походил на мышиный шорох.