#идикомне

 – Никита, ты меня слышишь? Никита, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

– Походу, ребра сломаны, – прохрипел, обнимая мои ноги одной рукой. – И рука.

– Господи! – всхлипнула я, боясь коснуться его хоть где-то. Боясь, что из-за сломанных ребер ему может не хватить кислорода.

– Кто-нибудь скорую вызвал? – крикнул Даник на толпу, стоящую неподалеку.

– Да… вызвали… – донеслось оттуда нестройное.

– Не вырубайся, братишка, – подбадривал Даник.

– Говори со мной, Никита, – позвала я, бережно поглаживая его по виску.

– Переедешь ко мне жить? – неожиданно спросил он.

– Нашёл время, – улыбнулась я сквозь слёзы.

– Кстати, мысль, – поддержал его Женя. – Мне кажется, ему ближайшие полгода нужен будет кто-то типа сиделки.

– Или лежалки, – попытался пошутить Даник, чтобы продолжать удерживать друга в сознании.

– Яся? – позвал меня Никита.

– М? – проглотила болезненный ком, застрявший в горле.

– Переедешь?

– Если ты не вырубишься до приезда скорой, то я пойду за тобой, куда захочешь.

Глава 48

Переложила держатель для кофейных стаканчиков из руки в руку и, стараясь не создавать лишнего шума и не расплескать горячий кофе, открыла дверь в палату Никиты.

Он всё ещё спал. Третьи сутки под действием обезболивающих он не приходил в себя полностью. Иногда что-то бормотал, даже открывал глаза, но сознание его полностью не включалось.

Сотрясение, вывих плеча и перелом двух ребер – всё это, не считая многочисленных ушибов, ран, царапин и синяков по всему телу.

Его родители спали рядом с кроватью сына на стульях, подперев друг друга плечом.

Не стала их будить и предлагать кофе. Они, наверное, впервые за эти дни смогли задремать. Елена Алексеевна перестала плакать и, похоже, после утренних прогнозов врачей о том, что всё будет хорошо, смогла хоть немного успокоиться.

Роман Григорьевич не проводил столько времени в палате Никиты, сколько я и Елена Алексеевна, но только потому, что выяснял обстоятельства произошедшего. Оказалось, отец Равы, или Равдина Даниила, и отец Никиты – друзья.

Поэтому, первым делом, отношения выясняли отцы и, как и положено хорошему отцу, Равдин-старший оправдывал поступок сына, но ровно до тех пор, пока не отсмотрел запись видеокамер со стадиона, на которых, хоть и не в самом лучшем качестве, но было видно, что Никиту бьёт его сынок и трое его дружков."

"Самое ужасное, что Никита нисколько не был удивлен тому, что вместо диалога двоих, его ждали еще трое парней.