Идол

Чувствую на себе тяжелый взгляд. Меня немного сносит от него, словно меня пытаются убить им. Поднимаю глаза, рассматриваю красивые стройные ножки в черном капроне, юбку, едва прикрывавшую бедра. Плоский животик, нежную кожу, грудь — небольшую, но красивой формы… А потом на мгновение зависаю. Глаза. Синие, большие, с длинными ресницами, в которых опять тону. И я даже не пытаюсь сопротивляться — мне в кайф. Будоражащие ощущения.

Помнит меня Алиса. И я, как ни странно, помню эту куколку. Я у нее первый, да и она у меня тоже.

Не было у меня невинных девочек. Смотрю, и дыхание перехватывает. Она все такая же фарфоровая, вкусная, и на вид невинная. Есть, конечно, изменения — взгляд более тяжелый, с блеском, стервозный, губы яркие, макияж агрессивнее. Ну и само место работы говорит, что из Алисы явно вышла «плохая девчонка». Но это только образ, отчего-то кажется, что внутри она по-прежнему уязвимая глупая девочка. Может, потому что на мгновение с ее лица спадает маска безразличия и появляется нечто другое — очень болезненное.

— Алиса, принеси кофе, сырную нарезку, фрукты, ореховое ассорти. И… — Герман переводит взгляд на меня.

— Зелёный чай, — произношу я, не отрывая глаз от девушки.

Интересно, через сколько рук она прошла после меня? Хрен его знает, почему меня это интересует. Мне ведь все равно…

— Все, Алиса. — Девушка разворачивается, а я смотрю на ее попку, спину, плечи и понимаю, что у меня начинают гореть руки от желания к ней прикоснуться. Прошло больше года с нашей встречи, а эффект остался.

Она уже не влюбленная фанатка, а я тот же мудак, который хочет ее трахнуть.

— Не покушайся на моих официанток, — привлекает мое внимание Герман.

— У тебя забыл спросить.

Немец приезжает вовремя, обсуждаем его предложение и мои финансовые возможности. Все идёт хорошо, пока в комнату опять не заходит Алиса с подносом в руках. Пытаюсь не смотреть на куколку, не думать о ней, но нихрена не выходит. Когда она ставит передо мной чай, наклоняясь к столику, я шумно сглатываю.

Ее запах сводит с ума — такой же тонкий, нежный, и мне снова хочется ее сожрать. Только теперь по-взрослому, на всю ночь.

Немец что-то спрашивает, а я нихрена не соображаю, мысли совсем, сука, не о том! Она не смотрит на меня, глаза опущены, сосредоточена на сервировке, а я завис на ее губах. Хотелось грубо стереть ярко-красную помаду и вновь попробовать их на вкус. Я помню, как мне снесло башку от ее вкуса.