Идол

Руки дрожали настолько, что я боялась опрокинуть чашки. Хотелось кричать ему: «Ну что ты смотришь на меня?! Ты уже убил во мне все живое?! Не смей так на меня смотреть?!» А он смотрел так, как я когда-то мечтала — с интересом, с блеском в глазах. Только мне всего этого уже не нужно…

Богдан прикасался ко мне, целовал, сжимал сильно, лишая дыхания, и я плавилась. Нет, это дурочка Алиска плавится и пищит от восторга. А нынешней мне были противны его касания, я ненавижу своего Идола. Он бог только для наивной малышки, которая никак не сдохнет внутри меня.

А для меня Идол теперь что-то страшное, дьявольское, от чего надо бежать. Или безжалостно бороться. Я выбрала второе. На меня вдруг обрушилось понимание, что я хочу бить его в ответ, разочаровать, делать больно, играть с ним, как играл со мной, и оставить подыхать. Моя внутренняя девочка кричала, что так делать нельзя! Но я ее не слушала.

Вдыхала его запах, и по телу шел жар предвкушения, я испытывала огромное удовлетворение и прилив адреналина, когда со всей силы залепила Богдану пощечину, отбивая ладонь.

Замерла с колотившимся сердцем, позволяя Идолу расслабиться, подпустила его близко и укусила, чувствуя привкус крови. Внутренняя влюбленная девочка испугалась, переживая за Богдана, и я хотела ее придушить. Он нарушил мое психологическое равновесие, и я хочу мести. Нет, я не хочу для него физической расправы или смерти. Я хочу его душевной боли.

Выбежала из подсобки, закрылась в туалете и долго умывалась холодной водой, споря со своей наивной половиной.

Внутренняя дура кричала, что Богдан ни в чем не виновен. И я была с ней в чем-то согласна. Он не любил меня, я сама напросилась, сама отдалась и сама придумала мужчину, которого нет. Но я никогда не прощу ему то сообщение, где он цинично предложил мне избавиться от ребенка и просил не перекладывать его на него. Я бы с радостью забыла этот момент своей жизни, иногда мне хочется, чтобы у меня случилась амнезия, но, к сожалению, маленькая сероглазая девочка в моих снах не дает мне вычеркнуть из памяти мой грех, который я совершила. И я эгоистично хочу мстить Богдану.

Когда убирала в вип-комнате, нашла пригласительный на его бой. Хотелось порвать его и выкинуть, но его забыл Герман Маркович, и мне пришлось отнести билет ему.

— Ты не хочешь пойти на бой? — спросил он меня, задумчиво покручивая билет.

— Ммм, нет, уже не интересуюсь боями.

— Почему «уже»? А раньше интересовалась? — выгибая брови, поинтересовался Герман.

— Было дело, — усмехнулась.