Тихо встаю с кровати и бегу в гостиную, спеша ответить на звонок. Это тренер, и он очень зол. Вчера я пропустил тренировку и сегодня тоже на нее не собираюсь. Впереди нет важных боев, но я пытаюсь держать себя в форме. Обещаю ему, что позанимаюсь дома, выслушиваю нотации, бурчание и клятвенно обещаю появиться в зале завтра. Прохожу в кухню, включаю чайник, заправляю кофемашину и иду назад в комнату.
Алиса не спит, моргает сонными больными глазками, осматривая комнату. Щеки опять раскрасневшиеся, а взгляд стеклянный.
— Доброе утро, маленькая, — совершенно забываю, что на мне надеты только боксеры. Но я не из стеснительных. Беру с тумбы градусник и протягиваю Алисе. Девочка на секунды зависает на моих татуировках, скользит ниже по телу и откровенно рассматривает. — Алиса, я понимаю, что неотразим, но надо измерить температуру, — усмехаюсь, садясь рядом с ней.
Она поднимает глаза и, кажется, не совсем меня понимает. Трогаю ее щеки — она опять горит. Сам ставлю ей градусник и иду разводить лекарство.
Возвращаюсь в спальню, поправляю ее подушки, помогая сесть прямо. Сейчас она похожа на маленькую уязвимую девочку.
— Выпей, солнце.
— Не хочу, — хнычет она.
— Надо, маленькая, — забираю градусник — показатели не радуют. — Выпей, пожалуйста. Иначе напою силой!
Алиса берет бокал и начинает пить, морщась. Обрабатываю ей горло, надеваю спортивные штаны и иду готовить завтрак. Пока варю кашу и делаю тосты, слышу ее лёгкие шаги и шуршание в гостиной. Выхожу в комнату и вижу, что Алиса переодевается в свои тряпочки из клуба.
Она еле стоит на ногах, но продолжает упрямо одеваться. Останавливаюсь в дверях, облокачиваясь на косяк, внимательно наблюдая за ее действиями, и закатываю глаза, когда она еле как натягивает чулки.
— И куда ты собралась? — спрашиваю, и Алиса вздрагивает.
— Спасибо за помощь, но мне нужно домой. Ты не мог бы дать мне эту толстовку и вызвать такси? — Алиса мнет в руках мою толстовку, не решаясь ее надеть.
— Ты можешь брать в этом доме все, что тебе угодно.
— Девочка кивает и надевает толстовку, натягивая ее пониже. — Но только я тебя никуда не отпущу. Пока ты больна, — добавляю, хотя хочется сказать «вообще не отпущу».
— Богдан, ты не имеешь права! — хрипит она и обессиленно присаживается на диван.
Я бы с ней поспорил, попытался убедить, но в мою дверь звонят, и Алиса сжимается. Я и сам никого не жду, поэтому, пока иду к двери, решаю послать всех к черту. Но не получается — на пороге стоит моя мать.
