Что-то вроде вскрытия кодов правительственного уровня или вербовка члена императорской семьи Небесной империи. — Алексей усмехнулся, видя, как на мгновение спина собеседника окаменела. — Не нужно жать вызов тревоги. — Он выложил на стол перед разведчиком несколько карточек. — Это допуск уровня два «А», это «имперский вездеход», а это служебная карточка — дешифратор тоже «АА».
— Ты меня так заикой оставишь. — Платов подцепил кончиком вилочки кусок заливного осетра и, махнув рюмку водки, отправил закуску в рот.
— Ты не из санинских будешь?
— Нет, — мотнул головой Алексей. — Но с Дмитрием Егорычем очень хорошо знаком.
— Кто бы сомневался, — буркнул Афанасий Сергеевич. — Ладно, давай за все хорошее. А то я, вон, вижу, как к тебе с двух концов уже плывут.
— А… — Алексей улыбнулся. — Это однокашник мой, Ганс и принц Крао. Если я их хоть чуть-чуть знаю, то вечер не будет скучным.
Так и случилось. Большой компанией, человек в двадцать, они доехали до одного из столичных ресторанов, где продолжили торжество.
Оставшееся до свадьбы время пролетело как один миг. В указанный час кортеж из лимузинов алатского и российского производства уже заходил на площадку перед резиденцией великой княжны.
Сама княжна появилась в сопровождении государя, одетая в длинную белоснежно-белую шубу с капюшоном, из-под которого выглядывал только кусочек подбородка.
Алексей распахнул двери лимузина, и, ведомая отцом, девушка скрылась в машине.
Через минуту, когда все снова расселись, кортеж поднялся в воздух и взял курс на центр Москвы.
Алексей уже стоял у алтаря, когда за его спиной раздался общий вздох. Катерина, сбросив шубку на руки подруге, шагнула вперед. Платье из отдельных, словно висящих в воздухе мелких белых соцветий облегало точеную фигурку сверху донизу, как одно живое облако. Но не это было причиной всеобщего изумления. В полумраке, который царил на входе в храм, было явно заметно, что вся фигура девушки светится переливами нежно-голубого цвета, среди которого, будто зарницы, мелькают алые сполохи.
Общее впечатление усиливала подаренная жрицами диадема из светящихся камней, образовывавшая вокруг головы мерцающий нимб.
— Господи Боже святый… — Патриарх Московский Никанор, высокий мужчина могучего телосложения, в сверкающем золотой парчой одеянии, размашисто перекрестился. — Ангелица! Затем перевел взгляд на Алексея и, чуть приблизив лицо, тихим ровным голосом произнес: — Обидишь крестницу, не взыщи.
