– Тихо проронил он, на мгновение вновь завладевая ее губами. – Я хочу обнажить твое тело… и душу…
Сняв с сосков платиновые зажимы, он нетерпеливо расстегнул ее кожаный топ, аккуратно помогая выбраться из целой своры закрепленных между собой черных лоскутков.
Нежно прикусив мочку небольшого ушка, Рикардо услышал сбивчивое дыхание своего покорного котенка. Такого ручного. Такого беспомощного и доверчивого…
– Моя киска хочет пить? – Заметив ее пересохшие губы, заботливо предложил он.
Ее голова плыла.
Чувствуя себя опьяненной от переизбытка гормонов счастья, Микелина машинально кивнула.
Взяв бутылку шампанского, Моретти поспешно сдернул фольгу, раскрутил тонкую проволоку и, наконец, снял пробку. Пышная, белая пена тотчас проскользнула наружу, заполоняя своими брызгами некогда чистый ковер.
Приставив круглое горлышко к губам своего котенка, Рикардо слегка наклонил бутылку.
На этот раз Микелине не нужно было притворяться. Проворные струйки игристого вина неудержимо растеклись по ее подбородку, заполоняя собой округлые холмики полных грудей, спустились ниже к плоскому животу, пока, наконец, окончательно не впитались в толстый ворс ковра.
Слизывая шампанское с нежной кожи своей малышки, Рикардо обошел каждый сантиметр ее великолепного тела.
Микелина окончательно потеряла себя в плену этой поистине безумной страсти. В данную минуту они оба были больны. Неизлечимо больны друг другом…
Его горячие губы были повсюду: на ее ноющих от жестких поцелуев сосках, на округлых плечах, шее, лбу, щеках.
Но вот наконец-то они вновь примкнули к ее полуоткрытому рту. С жаждой приняв его страстный поцелуй, Микелина вдруг резко впилась ногтями в широкие плечи любовника, почувствовав, как из нее мучительно медленно вытянули первый шарик. Ее слегка расширенные глаза встретились с безумным взглядом своего пагубного истязателя.
Проворно ухватившись за край нити, Рикардо неумолимо продолжал тянуть ее вниз.
Микелина резко закрыла глаза. Запрокинув голову, она глухо простонала.
Боже, это было мучительно… больно, сладко, необычно…
Продолжая крепко держаться за широкие мужские плечи, она, наконец, ощутила, как из нее выскользнул последний шарик и конвульсивно вздрогнула.
После столь беспощадной игры пульсирующая кровь в истерзанном лоне требовала своего триумфального апогея.
Почти лишенная сил, но не желания, она позволила его руке приподнять свой подбородок, тут же поймав на себе довольно хищный взгляд темно-карих глаз.
– Я хочу слышать твои крики, сладость.
