А я-то, неблагодарная, ещё злилась на тебя за твой идиотский план.
Моретти раздраженно хмыкнул.
– Может, мне нужно было у тебя ещё разрешения спросить?
Иронично хохотнув, Мике скривила губы в язвительной усмешке.
– Конечно, кто я такая? Всего лишь служебный персонал, обслуживающий вас по мере необходимости. – Ехидно подметила она. – Но вижу, сегодня вас уже успели обслужить по полной. Надеюсь, на капитанском мостике все прошло просто отлично. Ведь, наверное, это так невыносимо сложно «играть роль влюбленного», трахая свою девушку прямо на глазах у услужливого официанта.
Ошеломленно замерев, Рикардо озадаченно посмотрел на Микелину.
Черт, неужели она…
– Между мной и Хант ничего не было. – Четко произнес он, однако стоящая перед ним девушка вновь лишь громко рассмеялась в ответ.
– Какая замечательная ложь, синьор! Аккуратнее, а то я могу подумать, что вам не безразличны мои чувства. – Сквозь выступившие слезы, произнесла она. – Жаль только, что я видела вас. Видела своими собственными глазами!
Встряхнув головой, мужчина медленно подошел к девушке.
– Не знаю, что ты видела, но между нами ничего не было. – Вновь повторил он. – Я всего лишь провел медицинский осмотр ее груди. Как врач. Но не как любовник.
Резко замолчав, Мике насмешливо вздернула брови, пытаясь сдержать очередной приступ безумного веселья.
– Ах, правда?! Как врач? – Не веря ни единому слову, насмешливо спросила она. – Какой именно? Ортопед, спешащий на помощь глупым бедняжкам с вывихнутыми лодыжками? Или же ветеринар? К той старой кляче ты мчался быстрее ветра.
Надо же, кто бы мог подумать, что в столь величественном синьоре, как вы, могут ожить такие человеческие чувства!
Пораженно лишившись дара речи, Моретти недоверчиво покачал головой. Если он ещё понимал, почему Микелина могла принять его за ортопеда, то уж в дальнейшей ее логике он явно не мог разобраться.
На мгновение забыв былые распри, он припомнил эпизод недельной давности, невольно изменившись в лице.
– Эта старая кляча, как ты выразилась, была единственным подарком, оставленным мне моим родным отцом после его смерти.
– Тихо признал он. – Пегас был его напоминанием. Напоминанием, которое я берег, как мог. Но увы, я не мог дать ему вечную жизнь. Так что можешь не присваивать мне подвиги ветеринарного врача.
Абсолютно запутавшись в услышанных словах, Микелина недоуменно свела брови.
Конь. Родной отец. Напоминание. Все это было уже слишком для ее ослабленного рассудка.
