Почему? Что с ней не так? Почему рано или поздно от нее все отворачиваются?
Она преступила порог своей нравственности, она была готова ради него на все, но этот циничный ублюдок лишь плюнул ей в душу.
Прислонив пальцы к вискам, Микелина плотно прикрыла глаза.
Это ведь неправильно. Неправильно с самого начала и до конца. Они не должны быть вместе. Она не должна хотеть его пламенных прикосновений, безропотно позволяя делать со своим телом все, что ему захочется. Всю свою жизнь она лишь приказывала, а не подчинялась.
Так почему же теперь с готовностью стоит перед ним на коленях? Что с ней вообще происходит? Почему стоит лишь ей услышать его строгий голос, как она тут же теряет себя, готовая вымаливать у него прощение, едва ли не облизывая носки его до блеска начищенных туфель? Может быть, она больна? Больна им? Или теперь на нее так будет влиять каждый встречный мужчина? Что если Рикардо намеренно сделал из нее половую тряпку, исключая возможность когда-либо снова ей решать саму за себя?
А, может быть, хватит? Хватит с нее уже всех этих ненужных душевных терзаний, вызванных своей растерянностью по отношению к истинному отношению к Моретти? Пора вновь стать самой собой.
А именно – гордой львицей, не признающей в своей жизни таких понятий, как постыдную трусость и непозволительную слабость. Она не такая. Она не привязывается к людям и не ждет от них добра. Она прошла этот болезненный урок в своем детстве и больше никогда не попадется на этот трюк дважды.
Но все же сама мысль о том, что он отказался от нее, никак не давала покоя, беспощадно хлеща ее душу своим нестерпимым хлыстом. Она живет, когда он прикасается к ней. Она живет, когда он просто смотрит ей в глаза.
И она мертва, когда его нет рядом…
Запустив пальцы в свои волосы, Микелина с силой потянула их. Ее голова гудела. Тело ломило от неудовлетворенного желания. Чувствуя себя как никогда паршиво, она прислонилась спиной к бетонной стене.
Ей нужно успокоиться. Снова взять себя в руки. Снова вернуть былой холодный расчет.
Глубоко вдохнув, она обратила взгляд в раскрытое окно.
Чувствуя, как к ней возвращается ее меланхолия, вонзаясь в тело своими острыми когтями, девушка молчаливо сглотнула.
Словно в беспамятстве захватив с собой стул, она вышла на балкон. Всю свою жизнь она ходила по краю. Это стало для нее нечто вроде игры в русскую рулетку.
