Игра на одевание

Подсыпать зерно в кормушку для птиц, чтобы они не разбудили ее, пока она спит после того, как занималась йогой на закате, а потом сочиняла ночью.

Когда машина Юдина остановилась на одном из последних светофоров Петровска, он нашел в соцсетях страницу Аллы Сосновской и включил одно из видео.

– Привет, народ! – улыбаясь, говорила она. – Я сижу в летнем кафе в Сочи, и приближается мое любимое время, закат. Самое время спеть несколько песен, чтобы проводить солнце. Йога для голоса – это не только «ом». Это слова, которые вашему внутреннему – или внешнему, если он есть, – ребенку сейчас нужны.

Она запела «Ноктюрн» Арно Бабаджаняна и Роберта Рождественского, и, пока ее голос, наполняясь тоской и великой силой самопожертвования, пропел: «Хоть случайно, хоть однажды вспомни обо мне, долгая любовь моя!», ее мягкие, спадавшие на рукав простой джинсовой куртки русые волосы на прощание позолотило уходящее в темноту солнце.

Когда Станислав Крячко подъехал к знаменитому жилому дому на Котельнической набережной, в его машине играла песня из того же поста.

Однако запечатленная там безмятежность морского пейзажа робко отступила перед помпезностью сталинского ампира, который выбрал, чтобы осесть в столице, ученый с мировым именем, титулованный специалист по средневековой медицине, член Лондонского королевского общества и Парижской академии наук, успешный писатель и консультант кинокомпаний Лейб Давидович Баршай.

Когда двери советского лифта открылись на шестом этаже, полковник едва не столкнулся с невысокой, спортивной молодой шатенкой в черном комбинезоне с имитацией корсета и прямыми брючинами, которые делали ее образ графичным и строгим.

Одежда подчеркивала аристократичную бледность ее кожи, которая никак не сочеталась с россыпью светлых веснушек на лице, едва казавшимся привлекательным из-за выступающей нижней челюсти и узких, шустрых карих глаз, которые, очевидно, диагностировали в госте чужака. Мужчины этого дома предпочитали костюмы и рубашки других брендов и никогда не покупали парфюм в «Л’Этуаль». Однако главным, что мелькнуло в этом взгляде и не укрылось от полковника, были не высокомерие, не снобизм, а настороженность человека, готового оберегать тайну.

Лицо женщины было Крячко знакомым. Готовясь к встрече с Лейбом Давидовичем, он уже видел ее на фотографиях: и рядом с получившим травму во время игры известным теннисистом, и спорящей с тренером одной из лучших в стране волейбольных команд.