Игра на одевание

Кофемашина наполнила комнату божественным ароматом кофе. Похожая на воздушное облако пенка, возвышаясь, покрыла чашки. Баршай не обернулся.

– На этом рисунке присутствует цвет, что крайне редко для Леонардо. Он изобразил младенца лежащим в позе эмбриона в женской матке, как в большом яйце. При этом да Винчи вскрыл около трехсот трупов, но ни разу не участвовал во вскрытии беременной. Он смоделировал этот образ на основе эскизов, сделанных во время препарирования коровы, в чьей утробе был нерожденный теленок.

В результате положение плода в чреве и другие детали столь достоверны, будто их показывает 3D-ультразвук.

Крячко вспомнились фото последних жертв Остряка, присланные Гуровым, их искромсанные половые органы и животы. Может быть, преступник имитирует не ранения, которые наносил своей шпагой Шико, а разрезы, сделанные скальпелем Леонардо?

– Ты смотришь на эти рисунки и веришь, что женщина с ребенком действительно являют собой одно целое, как Мадонна с Христом. А на деле видишь конкуренцию и разобщенность, констатируешь отсутствие привязанности друг к другу.

Женщины так резки с себе подобными, что становится понятной логика дьявола. Сатана ведь мог предложить плод с Древа познания добра и зла Адаму, не так ли? Но он выбрал Еву. По сути, женщины лишили мужчин рая, никогда не задумывались над этим?

«Как-то не похоже это на нелюдимого, скованного человека, о котором рассказывает сожительница в интервью, – мелькнуло в голове у Крячко. – Во всяком случае, не каждый решится делиться такими размышлениями с полицией».

– Я, – словно услышав его мысли, вжал голову в плечи Баршай, – наверное, совсем заговорил вас. Вы спешите?

– Нет, – уверенно ответил Крячко.

– Понимаю, – кивнул Баршай. – Моей бывшей падчерице уже ничто не поможет.

«Бывшая жена», «бывший муж» – с такими высказываниями полковник сталкивался при допросе подозреваемых часто. Но «бывшие дети», даже приемные, – уже перебор.

– Мне казалось, – Крячко говорил невозмутимо, – Адам и Ева виноваты в равной степени.

Он ведь тоже…

– Не устоял перед искушением, верно? Но все же, мне кажется, поддаться искушению не то же самое, что поверить змию, который говорит устами Сатаны. Знаете, Зигмунд Фрейд в работе «Воспоминания Леонардо да Винчи о раннем детстве» пишет, что за жадную и неустанную жажду исследования художника прозвали итальянским Фаустом? Фауст заключает договор с дьяволом, потому что хочет познать «все действия, все тайны, всю мира внутреннюю связь».