— Ну, Наталья Александровна, как говорится, с прилётом, — капитан поднял стопку и, хитро посмотрев на меня, представился:
— Дмитрий, но для вас можно просто Дима.
— Будем знакомы, Дима, — я подняла рюмку, — надеюсь, сработаемся, — опрокинув в себя коньяк, я с наслаждением положила в рот кусочек сочного лимона, сразу почувствовав, как приятное тепло разливается по всему телу и слегка начинает кружиться голова.
— А вы очень красивая женщина, Наталья Александровна, — Омулев посмотрел мне в глаза и, уловив мою улыбку, расценил её, видимо, по-своему, — поймите правильно, в наших широтах мы совсем одичали, поэтому прошу относиться снисходительно к моим неуклюжим комплиментам, хорошо?"
"— Да всё в порядке, Дима, только давай сразу перейдём на ты, так мне общаться более комфортно, к тому же женщины не любят, когда, пусть косвенно, но намекают на их возраст.
— Помилуйте, — капитан запнулся, — и в мыслях не держал тебя обидеть. Прости дурака, говорю же, недостаток общения с женщинами накладывает свой отпечаток.
— А как же твоя жена? — задала я явно провокационный вопрос. — Или жена — это уже не женщина?
— Увы, Наташа, мы тут живём в таких условиях, что жёны надолго здесь не задерживаются. Прошли нынче времена декабристок. Моя, например, выдержала всего полгода, хотя это на нашей заставе пока абсолютный рекорд. Так что все мы здесь неженатые и свободные. Выбирай любого. Ну вот, опять пошутил неудачно, — огорчённо произнёс Омулев и разлил ещё по одной.
— Дима, а всё-таки, что вы можете ещё рассказать об обнаруженном плоте? — попыталась я перевести разговор в деловое русло, так как по глазам захмелевшего капитана, уже с откровенным интересом разглядывающего мои коленки, поняла, что он вполне готов перейти к более решительным действиям.
— А тут и рассказывать-то особенно нечего, смотри сама, — с этими словами он открыл ящик стола и вывалил передо мной целую пригоршню немецких орденов.
Я осторожно разложила их на зелёном сукне письменного стола.
Тусклый блеск регалий из прошлого завораживал взгляд. Железный Крест первого класса на игольчатой заколке с характерным серебрением «Берлинский снег», с серебряной свастикой посередине, отливал чёрным лаком. Следующая награда — испанский крест с мечами в золоте — был поистине произведением искусства: золотой мальтийский крест с двумя скрещёнными мечами, рукояти которых напоминали по форме еловые шишки. На каждом мече парящий орёл, держащий в когтях свастику.
