На первом месте у тебя всегда должен быть я. Если я что-то спрашиваю у тебя или хочу узнать твоего совета, ты отвечаешь как можно более полно в меру своего понимания и знаний. Мои же приказы и слова не обсуждаются, только исполняются. Я старше, я знаю, как будет лучше. Прими это как данность. Когда я спрашивал про ваши отношения с Надирой, я, по сути, требовал полного отчета, а не твоих гордых замалчиваний. Ты должна была сказать мне, что происходит и как ты видишь ситуацию. Хотя и знаю, как лучше, но для принятия определенных решений мне нужна полная информация.
Про твое близкое общение с Шайном я должен был узнать в первую очередь, а не по приезде. Пока я тебя прощаю, но в следующий раз все-таки приму меры.
Да, я связалась с деспотом. Впрочем, я об этом и так знала.
— Скажите, аирафе, а…
— Ника! Наедине ты мне не выкаешь, — грозный окрик начальства.
— Вейтар, а почему ты меня все-таки оставил? Что у вас за разговор был с Шайном?
Неш хмыкнул и подмял меня под себя. Сурово посмотрел, как бы спрашивая, буду возмущаться и сопротивляться или нет.
Пришлось изображать покорность. Мужчина хочет чувствовать себя главным и все контролирующим? Пускай.
— Если говорить кратко, иносказательно и в твоей терминологии, Шайн потребовал от меня поделиться игрушкой.
Ничего себе иносказательно.
— И?
— Я поделился. Своими игрушками я могу делиться только с сыном и то только в разумных пределах. Мне понравилось, как Шайн тебя отстаивал. Теперь будет нести за тебя ответственность, что хорошо, аирафе должен уметь нести ответственность и брать на себя обязательства за то, что ему дорого.
Пусть учится.
Я все же не выдержала. Попыталась скинуть с себя Неша и уползти, чем только рассмешила Вейтара.
— Ника, тебе тоже еще учиться и учиться послушанию, — сказал магистр, смеясь, и поцеловал меня.
После поцелуя отвернулась от Неша, свернулась калачиком, обняв себя руками. Я все понимаю и, когда подписывала контракт, знала, какие будут условия. Но тогда я не любила Вейтара, ну или не понимала, что люблю.
Одно дело, когда все происходящее не затрагивает твое сердце, и совершенно другое, когда любое действие и слово того, кого любишь, больно ранит.
— Эй, — Неш обнял меня сзади, заботливо поинтересовавшись: — Болит что-то?
«Сердце».
— Я не хочу быть послушной игрушкой.
«Я хочу быть любимой девушкой».
— Ты сама согласилась на мои условия, — произнес Вейтар, прижимая меня к себе еще крепче и целуя в висок. — Теперь ты — моя.
— И так будет, пока тебе не надоем.
