Игра на желания

— Хорошо, — пробормотал он, делая очередную пометку в своем блокноте. — Я учту это обстоятельство. Это все, что вы собирались мне сказать по доброй воле?

Я напряженно выпрямилась. Что означает его последняя фраза? Неужели именно сейчас мне и предстоит пройти через все прелести допроса с пристрастием?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — испуганно проблеяла я, заметив, что Седрик ожидает моего ответа. — Все, что я рассказала, — чистая правда. Я никогда прежде не видела господина Флавия. Более того, узнала его имя только от вас.

И понятия не имею, кто его убил.

Седрика, по всей видимости, весьма позабавил мой страх. Но он ничего не сказал, лишь перевел жуткий немигающий взгляд на Дору, ожидая, что она может добавить к рассказу своей госпожи.

— Что вы на меня так смотрите? — моментально встревожилась она. — Я этого хлыща вообще не видела! Как с утра ушла на рынок — так и до вечера. Ну знаете, встретила знакомых, разговорилась, а там глянь — а уже смеркается.

— Насколько я понимаю, именно вы обнаружили труп, не так ли? — поинтересовался Седрик, продолжая терзать несчастную служанку своим взглядом.

— Дык… это… — совершенно растерялась она, уловив в его тоне обвиняющие нотки. — Я пришла, по лестнице поднялась к Трише, а там он лежит. Ну завизжала, конечно, куда же без этого…

— К Трише? — перебил ее Седрик. Бросил на меня озадаченный взгляд и опять обратился к перепуганной Доре: — Насколько я понимаю, вы говорите про найну Беатрикс, не так ли?

— Так, — подтвердила Дора.

Седрик продолжал глядеть на нее, молчаливо требуя объяснений такому панибратскому обращению и к служанке и к госпоже, но Дора вряд ли поняла причину его озадаченности.

— Вы поощряете подобное отношение к себе? — резко развернулся ко мне Седрик, осознав, что вряд ли добьется от Доры чего-нибудь определенного. — Найна Беатрикс, раньше, если мне память не изменяет, вы с большей щепетильностью относились к сословным и материальным различиям между людьми, не правда ли?

Я опустила голову, чувствуя, как от стыда у меня отчаянно запылали уши и щеки.

Это была еще одна причина нашего расставания. Пожалуй, куда более весомая, чем несчастная дохлая мышь, которую Седрик случайно вытащил из кармана. Он и до этого происшествия частенько притаскивал с занятий всякую гадость, и я относилась к этому достаточно спокойно. Постыдная правда была в том, что за день до нашей финальной ссоры я имела несчастье пообщаться с матушкой.