Игра не для слабых: Дорога на юг

Выхода из ловушки нет.

— Ты же сказала, что всё! — я бросил взгляд на побледневшую девушку. Из носа у неё текла тонкая струйка крови.

— Всегда держу один про запас, — улыбнулась Айлин, доставая из сумки небольшой шелковый платочек. А затем, словно прочитав мои мысли, добавила, — Я в порядке, ехать смогу.

— Десять ноль в нашу пользу, — хмыкнул барон, — Эффектно. А теперь уносим ноги! Там ещё хватает желающих поохотиться за нашими шкурами!

Я дёрнул уздечку на себя, разворачивая коня и уже собирался ударить его пятками как следует, но животное не заставило себя просить дважды.

Гневко взял с места в карьер, быстро догоняя две оставшиеся телеги. Стена пламени неторопливо двигавшаяся в нашу сторону пугала его до усрачки. А меня до усрачки пугал высокий и пронзительный вой десятков боевых рогов, раздававшийся по ту её сторону. Твою-то мать. На нас что, вышла сразу целая конная армия в полтысячи, а то и в тысячу человек? Или это такой способ нас запугать? Сломить дух обороняющихся ещё до боя? Вполне возможно.

Телеги всё ещё ползли по дороге, когда Гневко на полном скаку влетел в лагерь. Внутри заграждения из повозок царило небывалое оживление. Всюду сновали солдаты в фиолетовых и жёлто-зелёных сюрко. Одни ещё напяливали доспехи, другие одевали тетивы на арбалеты, третьи растаскивали связки болтов по фургонам. Несколько сгрудились подле лошадей. Трое стреноживали их, а ещё парочка накидывали поверх крупов толстые стёганые попоны. Не бог весть какая защита от стрел, но всё лучше, чем ничего.

Стучали деревянные молотки, гремели натягиваемые между повозками цепи, звучали отрывистые крики команд. И сквозь весь этот гвалт продирался тонкий, чуть приглушенный вой, перемежаемый сдавленными всхлипами.

Выл торгаш. Он свернулся калачиком прямо в грязи возле одной из повозок, прикрыв руками лицо. Между пальцами сочилось несколько тонких струек крови.

— Это где он так? — поинтересовался я у Торквиля, спрыгивая с коня. Десятник, на рукаве которого красовалась красная лента, взял Гневко под узцы и бросил на торгаша короткий взгляд.

— Это то? — равнодушно поинтересовался он, — Да начал бегать по лагерю и истерить, мол мы все умрём, нам всем п***ец, мол Алерайцы вообще звери и никого в живых не оставят, бегите, спасайтесь, пока ещё можете. Пришлось нам с ребятами его немножко успокоить. Пару раз в глаз, один раз — в зубы и ещё разок под рёбра, чтоб не голосил на весь лагерь. Конечно, видок у него теперь дерьмовый, зато под ногами не путается.