Игра не для слабых: Дорога на юг

— Это и правда лишнее, — попытался возразить я, с трудом опускаясь на один из ящиков. Ноги почти не держали. Впрочем, бой был окончен. Сейчас уже можно дать себе слабину, — Там много куда более…

— Ты тоже, будь добр, заткнись, — цыкнула она, смерив меня испепеляющим взглядом, — Во-первых не учи меня лечить. Я в этом получше некоторых разбираюсь. Во-вторых я не для того тебя тогда спасала, чтоб ты тут сейчас помер у меня на руках. Я, знаешь ли, ценю свой труд, — Она повернулась к суетившимся людям, — Где, мать вашу, лекарства!

— Несу-несу, — торопливо бросила Эника, ставя рядом тазик с водой и кидая тряпки на край ящика.

Похоже Айлин неслабо так её пугала. По крайней мере, когда была в гневе. То же касалось и остальных. Даже парочка бойцов, которым она приказала помочь мне раздеться до сих пор нерешительно топтались в стороне, опасливо поглядывая на неё. Они всё ещё были под впечатлением от той кровавой мясорубки, которую устроила девушка в крепости.

— Ты можешь идти, — кивнул я ученице некроманта, когда она выложила из своей сумки бинты, нитки и пару красных бутыльков, — Там и правда хватает раненых.

А на неё, — я кивнул в сторону Айлин, — Не обращай внимания. Она немного нервничает с тех пор, как меня чуть было не разобрали на запчасти. И перегибает палку временами.

— Я сейчас тебе кое-что перегну так, что ты соловьём запоёшь! — огрызулась Айлин.

— Не советую, — слабо ухмыльнулся я, — Мне то всё равно, а вот тебе потом будет крайне неудобно с ним управляться. Придётся разгибать обратно.

— Когда потребуется — разогну, — ухмыльнулась девушка, — А пока с завязанным в узелок походишь. А теперь будь добр, посиди спокойно и дай мне поработать. И вообще бесишь. Его лечишь-лечишь, а он идёт и новые болячки получает…

Она что-то ещё говорила, отрезая кусок ткани и замачивая его в тёплой воде, но я её уже не слышал. Чьи-то руки подхватили меня под мышки. Другие руки весьма бесцеремонно стащили с головы шлем, сняли пояс и помогли стянуть кольчугу. С гамбезоном дело пошло сложнее.

Он вместе с рубахой уже успел прилипнуть к телу. Так что пришлось отдирать.

Я всё равно почти ничего не почувствовал, кроме нового прилива слабости. Там, в пыточной, у меня смогли всё-таки отрезать кое-что важное. Или научить одному крайне полезному навыку. Меня лишили способности ощущать боль. Тело всё ещё её ощущало, а вот разум в такие моменты уносился далеко. Туда, где не существовало ни крови, ни битв, ни войн, и ни горящей смолы, разливающейся по спине.