Игра не для слабых: Меж двух огней

Внешне она напоминала разжиревшего лесного голубя, отличаясь от него лишь окрасом, перьевым хохолком на затылке, да длинным изогнутым клювом. Несколько мгновений пернатая косилась на нас чёрной бусиной своего глаза. Затем нахохлилась, набрала воздуха в грудь и издала протяжный тоскливый крик.

— Вот она твоя «бианши», — хохотнул один из солдат, тыча в птицу пальцем, — Сидит тут, понимаешь орёт и поди жрать просит. Тьху, блин, страху то нагнал такого, шо я чуть было сам портки не обгадил. Духобаба-духобаба. Правильно знахарь то наш гутарил.

Нежество и тёмнотость до добра не доведут. Нужно это. Образовавыть… Да тьху блин. Учиться нужно, шоб значица, потом в каждой пичуге духобабу иль ещё какую срань не видеть.

— Ой да иди ты сам знаешь куда, — тихо выругался Годфри, как-то совсем сникнув. Бойцу было явно не по себе, несмотря на то, что его страх оказался обычной лесной птицей.

— Тише. Не перебивайте, — цыкнул на них Освальд, и тут же сам перебил рассказчика, — Слушай, Вернон. Ты же вроде как из этих. Из магов.

Вы можете немало, даже если смотреть на Генри, который колдун то — без году неделя. Так почему ж ты свою ученицу то не спас?

— А что я мог, — лекарь попытался говорить спокойно, но я почувствовал, как его голос начал дрожать. Для парня, похоже, это стало личной душевной травмой, — Один против почти двух с половиной сотен. К тому же, я уже говорил, что моя магия другого рода. Я очень плохо владею боевыми заклинаниями. Да и лечащими на самом то деле — не важнецки. Низкий болевой порог — плохо переношу их последствия.

Мне куда лучше удаётся работать с энергетической структурой вещества. Или живого существа. Это сложновато объяснить непосвященному, а я не хочу сейчас вдаваться в подробности. Говоря проще, у меня не было возможности её спасти. У Беррена тоже. Он всё ещё лежал без сознания после операции.

— И тоже потом винил себя в её смерти, — задумчиво протянул я.

— Да, — подтвердил Вернон, — Тоже. Он потому и остался в деревне, когда узнал, чем она стала. Вбил себе в голову, что должен избавить нас от того, чем она стала.

В каком-то смысле он был прав. Только он и мог это сделать. В прошлом, до того, как податься в королевскую армию, Бернард зарабатывал тем, что охотился на нечисть. На призраков в том числе. Я же… Я бы не смог поднять на неё руку, лишив пускай такого, но всё-таки существования.

— И поэтому она его отпустила, — бросил я, задумчиво почёсывая бороду, — Тогда во время последнего боя.

— Да, — кивнул Вернон, — Она его любила.