Игра

Не надо было оскорблять ее и говорить ей вытащить голову из песка, намекая, что она наивная дура.

Она назвала тебя бабником.

Эх, да. Она была такой же сволочью, как и я. Мы оба сволочи.

Мать твою. Надо попытаться все между нами прояснить. Я смотрю на стол, где лежит мой телефон. Но нет. Писать бесполезно. Переписка об этом будет слишком безликой.

– Знаете что. – Я вскакиваю с дивана. – Я пошел.

Саммер смотрит на меня снизу.

– Ты уверен? Можем начать играть заново.

– Не, хватит с меня зомби. Я скоро вернусь.

– Куда ты идешь? – спрашивает Бренна.

– К подруге.

– Ха! – Звенит издевательский хохот. – Я знала, что целибат долго не продлится.

– Не для секса, – поясняю я. – Это девушка, с которой я работаю над проектом. Мы на днях поссорились, и я хочу все уладить.

– Ты же можешь просто ей написать, – любезно говорит Саммер.

– Ты же можешь просто не совать нос не в свое дело.

– Ну ладно.

Я не пил, поэтому за десять минут доезжаю до кампуса и поворачиваю к Грик Роу. Перед особняком Теты свободного места нет, но я нахожу его в нескольких домах от него.

Вот блин."

"Я быстро бегу по дорожке и резко, совсем как в мультфильмах, торможу, когда замечаю на газоне перед особняком Теты Нико, кричащего в окно на втором этаже:

– Ну, Деми! Пожалуйста!

Парень выглядит полностью уничтоженным. Я бы, может быть, искренне ему посочувствовал, если бы не знал, что именно происходит. Он изменил Деми на вечеринке. Только поэтому он может так стоять перед ее домом и умолять его впустить.

– Пожалуйста, мами, я люблю тебя! Да, я облажался!

Я прячусь за кустами, отделяющими особняк от других зданий.

– Уходи отсюда! – звучит высокий голос.

Это не Деми. Я поднимаю взгляд и вижу в окне двух девушек, освещенных сзади лампами в спальне Деми.

– Она не хочет с тобой разговаривать. Уходи отсюда! – кричит одна из них.

– Или мы вызовем полицию, – предупреждает другая. – Ты нарушаешь порядок. Люди легли спать.

– Сейчас пятница, девять часов вечера, и это Грик Роу! – рычит Нико.

– Она не хочет тебя видеть, хренов изменщик.

Да. Так я и думал.

– Деми! – воет он. У него даже срывается голос, и на этот раз я начинаю ему сочувствовать.

Я знаю нарциссистов – я жил с одним всю свою жизнь, – и обычно они не испытывают раскаяния. Если они показывают какое-то сожаление, то обычно это игра. Да, Нико может притворяться, но моя интуиция говорит мне, что это не так.