Игра

Я поняла это где-то после второго сеанса, но нарциссизм очень сложно правильно диагностировать, – говорю я, и мы начинаем обсуждать это расстройство и то, что узнал о нем Хантер. Он соглашается, что случаи с нарциссизмом представляют сложность, тем более что нарциссисты хорошо умеют манипулировать людьми, в том числе психологами.

– Мой отец превратил нашего психотерапевта в свою марионетку, – признается Хантер.

Я пытаюсь скрыть свое нетерпение. Я не хотела сама поднимать эту тему, но я много думала о нашем последнем сеансе.

Срыве Хантера. Его признании, что все это время мы обсуждали его отца. После этого сеанса моими мыслями завладел разрыв с Нико, но сейчас я думаю только об этом, осторожно изучая Хантера.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить с ним все это дерьмо, – говорю я тихим голосом.

Он пожимает плечами.

– Все нормально. У других людей бывает и хуже.

– И что? Мой парень изменил мне, а другие женщины могут быть тридцать лет замужем за изменщиком и воспитывать с ним шестерых детей.

То, что у кого-то бывает хуже, умаляет мою проблему? Всегда найдется кто-то с более дерьмовой жизнью, чем у тебя. Но это не превращает дерьмо твоей жизни в розы.

Он резко выдыхает.

– Да, это правда. Ты слишком умная для своего же блага.

Я хмыкаю.

– Я знаю. И я искренне так считаю. Мне очень жаль, что твой отец заставил пройти тебя через это.

– Спасибо. – В его интонации сквозит… благоговение? Не могу понять. Но он явно искренне благодарен мне за мои слова.

А потом я вспоминаю, что он сказал «наш психотерапевт», и я подпрыгиваю от удивления.

– Стой, твой отец все-таки пошел к психотерапевту? Добровольно?"

"– Вообще не добровольно. Это был один из редчайших случаев, когда мама попыталась постоять за себя. Она сказала ему, что если он не начнет вести себя по-другому, то она уйдет от него. Конечно, в это никто не поверил, но, видимо, серьезность в ее голосе заставила его капитулировать. И мы пошли к семейному психотерапевту. Мама решила, что нам с папой тоже надо прояснить все между нами, поэтому меня заставили пойти.

Господи, это был какой-то цирк.

– Почему?

– Во время индивидуальных сеансов он полностью манипулировал психотерапевтом. Я не знаю, что он ей говорил, но, когда мы ходили к ней всей семьей, она полностью была на стороне папы. Она разговаривала так, как будто мы с мамой были злобными преступниками, а он – жертвой. Это был кошмар.

– Ого. Мне так жаль, детка. Даже представить не могу, каково это – иметь такого родителя.