Игра

Деми в леггинсах, кожаных сапогах и красном топе, но по тому, как двигаются ее бедра, я могу легко представить ее в ярком сарафане и на высоких каблуках с ремешками вокруг лодыжек. Может быть, с цветком в волосах. С красной помадой на этих пухлых губах.

И-и-и теперь я разыгрываю свое собственное сальса-порно у себя в голове. И его воплощает в жизнь Дин, который поднимает ногу Деми к своему бедру, они оба сексуально двигают тазом, а потом он опять ее крутит. У Деми покраснели щеки, а глаза весело блестят. Дин шепчет что-то ей на ухо, и она начинает хихикать.

Ревность сжимает мне горло. Разумеется, это просто нелепо: между двумя горячими танцорами всегда что-то есть, это неизбежно. Но от того, как Дин кладет руки на тело Деми, у меня закипает кровь.

– Что вообще такое despacito? – ворчу я. – Это как desperado[25]?

Ханна взрывается смехом.

– Это означает «медленно».

– Неважно. Дерьмовая песня. – На самом деле, я так не считаю. Мне вообще плевать на эту чертову песню. Я только хочу, чтобы она уже закончилась.

Я опять бросаю несколько злых взглядов на танцпол.

– Просто друзья? – понимающе спрашивает Логан.

Вздох, который я сдерживал, выходит наружу.

– У-у-у, он запал, – дразнит Ханна.

– Нет, – лгу я. – В этом году я откладываю секс и отношения на второй план. Я хочу сфокусироваться на хоккее.

– Понимаю. – Гарретт пару раз кивает. – Но жизнь – это не только хоккей, Дэвенпорт. – Он глядит на свою девушку, когда это говорит. Ханна – весь его мир. Я не сомневаюсь, что ради нее он пожертвовал бы всем, даже своей успешной карьерой.

– Я знаю, но я дал себе обещание. Ну, вы понимаете, чтобы вырасти как человек и всякое такое.

Ребята громко смеются, а Ханна восхищенно улыбается.

– Мне кажется, это похвально, – говорит она. – Мы так зацикливаемся на сексе и отношениях, что иногда просто забываем выделить время на себя.

– Но заниматься сексом так хорошо, – возражает Логан.

Он прав. Секс чертовски невероятен, и сейчас Дин и Деми занимаются на танцполе его вертикальной версией.

У меня опять переворачивается желудок.

– Вмешайся, – предлагает Гарретт.

Я хочу повторить, что не танцую сальсу, но ди-джей опять меняет музыку. В клубе раздается более медленный, знойный бит. «Havana» Камилы Кабейо. С этим я могу работать.

– Сейчас вернусь. – Я мчусь вперед, оставляя своих спутников позади.

Я слышу, как они смеются, но мне плевать. Я иду прямиком к Деми.

– Хорош, – говорю я Дину.

Это шутка.

И не шутка.

И он это знает.