Игра

 – Было бы здорово тебя увидеть.

– Правда? Разве было бы? – Его дразнящий голос звенит у меня в ухе.

Я хмурю бровь.

– Все в порядке? Кажется, ты немного пьян.

Он просто смеется.

Я хмурюсь еще сильнее.

– Ну ладно. Хорошо. Я сейчас собираюсь, поэтому расскажи, что случилось, или я позвоню тебе завтра.

– М-м-м… – Он все еще смеется, но уже с примесью истерики.

– Ти-Джей. – Желудок щекочет тошнотворное ощущение. – Что, черт возьми, происходит?

Тишина. Она длится около трех секунд, и когда я уже хочу проверить, не прервался ли звонок, Ти-Джей начинает говорить.

Он говорит так быстро, что я едва улавливаю смысл, и мои постоянные вопросы: «стой, что?», «о чем ты говоришь?», «что это значит?» – только сильнее его раздражают. К тому времени, как он замолкает, я едва сдерживаюсь, чтобы не блевануть. Я испуганно вдыхаю.

– Оставайся на месте. Я еду.

38

ХантерВозбуждение шкворчит в воздухе, пока мы с товарищами по команде надеваем снаряжение. Тот, кто сегодня победит, выйдет в финал, поэтому давление чувствуем мы все.

В прошлом сезоне мы дошли до финала, и отвергнутый любовник сломал мне запястье. В этом сезоне с запястьем у меня все в порядке, а из-за члена не случилось ни малейшей проблемы.

Баки рядом со мной натягивает штаны, болтая с Мэттом и Алеком о какой-то новой радикальной терапии, которую стали применять на спортсменах.

– Богом клянусь, такой палатой можно было бы пытать Джеймса Бонда. Тебя обдувают жидким азотом с температурой где-то минус сто градусов.

– А потом что? – Алек, кажется, в восторге.

– Ну, теоретически это стимулирует выздоровление. В реальности, думаю, ты только получаешь обморожение.

Я весело оглядываюсь через плечо.

– О чем это ты говоришь?

– Криотерапия, – отвечает Баки.

– Звучит сильно, – замечает Конор, сидящий на скамье рядом со мной. Он поднимает руку и убирает светлые волосы за уши.

– Чувак, – говорю я ему. – Не знаю, сообщал ли тебе кто-то, но… у тебя на голове скоро будет «рыба-мул»[31].

Стоящий у своего шкафчика Мэтт улюлюкает.

– Спереди бизнес, а сзади вечеринка.

Конор лишь спокойно пожимает на это плечами. Даже узнав, что его прическа похожа на «рыбу-мула», он не забеспокоился. Жаль, что нельзя разливать его уверенность по бутылкам и продавать прыщавым мальчикам-подросткам. Мы бы срубили бабло.

– Тебе надо постричься, – советует Джесс. – Эта прическа убивает у девушек все возбуждение.

Кон закатывает глаза.

– Во-первых, ничто во мне не может убить возбуждение у девушек.

Думаю, он прав.