Игра

ХАНТЕР: Меня впустила Джози. Я поднимаюсь.

Мгновение спустя он стучит в дверь. Я кричу между громкими хрустами:

– Заходи!

Появляется Хантер, засунувший в карманы потертых джинсов большие пальцы. Джинсы не обтягивающие, но сидят все равно хорошо, а узкая черная футболка от Андер Армор прекрасно демонстрирует его мускулистую грудь. Темные волосы взъерошены, а щеки покраснели.

– Там ветрено, – бормочет он, проводя ладонью по волосам.

– Вечером обещали грозу.

– Хорошо. А то уже середина октября – почему до сих пор так жарко?

– Глобальное потепление, – отвечаю я.

– Да, это проблема.

О боже. Куда мы катимся. Мы обсуждаем изменение климата. И он смотрит даже не на меня, а на свои тимберленды. Обычно раскатывающихся между нами легкости и юмора больше не видно.

Когда Хантер занимает свое место на козетке, то не ложится, как делает это обычно. Он сидит, и его большое мускулистое тело остается напряженным.

– В общем, погнали.

Я стискиваю зубы.

– А можно чуть побольше энтузиазма в голосе?

– К тебе тот же вопрос, – парирует он.

Я кладу пачку чипсов на тумбочку. Хорошо. Видимо, так все дальше и будет. Я открываю папку, которую использую для проекта, и достаю последний заполненный мной бланк.

Проведя уже несколько сеансов, я считаю, что все-таки это нарциссическое расстройство личности. «Дик Смит» подпадает под все диагностические критерии, указанные в DSM-5[18]. Но проблема в том, что нарциссисты обычно не знают о том, что они нарциссисты, то есть любой анализ приносит пользу только как источник информации.

И тот факт, что они имеют обыкновение переиначивать события, еще больше усложняет весь процесс.

Это значит, что психотерапевт должен задавать правильные вопросы. Вычленять самое важное и искать возникающие закономерности, например, когда пациент описывает некое взаимодействие, и его реакция этому не соответствует. И даже не спрашивайте про лечение. Если нарциссист не признает себя нарциссистом, как вообще можно вылечить его нарциссизм?

Эх.

Этот диагноз меня не особо радует. Я бы предпочла что-то более однозначное типа тревожного расстройства. По крайней мере те, кто им страдают, обычно знают, что у них проблема.

– Почему, по вашему мнению, вы проходите психотерапию? – спрашиваю я своего псевдопациента.

– Я же говорил вам: моя жена этого хотела.

– То есть вы не считаете, что вам это нужно?

– Не-а. – Хантер скрещивает лодыжки и поднимает взгляд к потолку. – Со мной все нормально.