А Вовца тревожили какие-то дурные предчувствия. Он пытался задремать, но не получалось. Впрочем, никакие это не предчувствия, он просто ждал нападения и ему было страшновато. И уже начинало казаться, что он совершил самую колоссальную ошибку в жизни – сам улегся в готовую могилу, где его и пристрелят вместе с подругой, которая точно ни в чем не виновата. Он лежал, прислушивался и ждал. Иногда протягивал правую руку в сторону и отыскивал ощупью карабин.
Шаги наверху прозвучали неожиданно.
Вовец дернулся, чуть не сшиб карабин, ухватился за шейку приклада, притянул к себе. Адель заворочалась, просыпаясь. Ладонью левой руки, обнимавшей её за шею, прихлопнул ей рот. Сквозь щели пола блеснули плоские лучики света. Он почувствовал, как напряглась и замерла Адель, но продолжал зажимать ей рот – ещё заорет сдуру. От страха и не такое вытворяют, если нервы сдают.
– Ну, и где они? – донеслось сверху.
Вовец узнал голос штурмфюрера.
– Ключ в дверях, и рюкзак тут, – отозвался молодой, почти мальчишеский, голос.
– Здесь где-то должны быть. Сейчас все перевернем, из-под земли достанем. Куда им деться?
Вовец похолодел. Если начнут вскрывать пол, он станет стрелять прямо сквозь плахи. Потом засядет в парилке и будет отстреливаться до последнего патрона. А наверху продолжался разговор, только гораздо тише, видимо, отошли к бассейну.
– Что в рюкзаке?
Последовала пауза, очевидно, распаковывали рюкзак. Потом раздался крик штурмфюрера:
– Лопухи безмозглые! Учишь вас, учишь, так дураками и помрете! Да он с одного инструктажа понял, как вас одурачить.
Проверить окна! Бизон, живо под потолок.
Что-то забрякало, заскрипело, похоже, кушетки с креслами задвигали. Звякнули оконные рамы. Потом раздался радостный голос:
– Точно, не заперто. Тут ушли.
– Ладно, все ясно. – Голос штурмфюрера. – Если действовал по инструкции, то вернулся домой со своей телкой. Потому и не прятались толком, когда сюда шли, специально маячили, чтобы вас дураков запутать.
С участка они не выходили. Значит, где-то в доме затаились. Действуем по основному плану. – И негромко скомандовал: – Раздать коктейль.
Послышалось тихое стеклянное позвякивание, потом удаляющиеся шаги, и все стихло. Вовец лежал по-прежнему не шевелясь, слушал тишину и напряженно думал. О том, что его инструктировал начальник режима, знали только они двое.
