– Пытали?
– Нет, – чуть мотнул головой Саня, – тренировались…
Вот оно что. Вся эта зондеркоманда отрабатывала на нем удары и приемы. У Вовца волосы на голове зашевелились. И сердце дрогнуло. Он представил, с каким животным садизмом за него примется белобрысый Кролик…
– Пить хочется, – еле слышно прошептал Орлов, опять судорожно вздохнул и напрягся, словно сдерживал кашель, раздирающий грудь. Из заплывшего глаза на щетинистую грязную щеку выпала слезинка.
– Может крикнуть, пусть воды принесут? – предложил Вовец.
– Нет, лучше молчи… Как нибудь перетерплю… А ты как тут…?
– Тебя искал. Кучер в милицию отправился заявление делать о твоей пропаже, а я к островку на каяке подошел, смотрю – другие пацаны дежурят. Я их в лоб и спросил. В общем выскочила моторка и за мной… – Вовец помолчал. – А ты как здесь оказался?
– Лодки увидел… за островом… на болоте… спрятаны…
Ему трудно было говорить. Похоже, не только лицо, все тело представляло один сплошной синяк. И он причинял боль при малейшем движении.
Орлов перегнулся через бревно и снова прилепил к губам пластырь. Вовец последовал его примеру.
Он сидел, откинувшись назад, как бы повиснув на зажатых в колодках руках, и ему не хотелось быть ни мальчиком для битья, ни боксерской грушей, ни мешком с опилками. Эх, если б можно было сунуть конец бревна в костер, чтобы сгорела дурацкая кроссовка. Или раплавилась, размякла вблизи огня. А ещё можно было бы сунуть в бензин. Он отлично растворяет резину. Как-то раз, лет десять назад, один придурок пролил бензин Вовцу на резиновую лодку, а тот проглядел.
Потом такая дырища образовалась! Замучился заклеивать. Нет, подметки кроссовок сейчас из пластика льют. Значит, нужен не бензин, а ацетон… Или, допустим, работал бы поблизости какой-нибудь механизм. Если аккуратненько подставить торец бревна к вращающейся детали, свободно можно истереть в порошок поганую кроссовку, как наждачным кругом."
"Нет, это не подход – если бы да кабы. Надо посмотреть, что есть в пределах досягаемости, и как это можно использовать.
Возле палаток чистота, все выметено и вылизано. А здесь, похоже, рабочая зона. Опилок много насыпано, пилили. Колья и плахи для стола со скамейками, стойки и каркасы для палаток, для маскировочной сетки. Дрова для поста на островке. Тут они костров не жгут, не хотят привлекать внимание. Щепки лежат. Свежие – это пазы в колоде вырубали. Подсохшие – несколько дней назад колья острили. Ветки с увядшими листьями.
