И ещё об одном умолчал, о словах умирающего Орлова, что не вервольфы убили Салкина с мужиками. Внутренний голос подсказал, что не стоит этого делать."
"На допросе присутствовали только милиционеры и особисты, все остальные сгорали от любопытства за пределами особняка. Только когда протоколы были подписаны, Вовец получил горячий обед и хороший стопарь водки. Еда шла под возгласы ""Дайте же человеку спокойно поесть!"" и ""Дальше, что дальше было?"" Милицию с особистами тоже накормили. А потом дюжина перегруженных лодок, наполненных добровольцами, направилась, надсадно гудя моторами, в залив.
Некоторые вооружились охотничьими ружьями и газовыми пистолетами, везли и несколько собак. Вовец, обутый в кроссовки и очередной раз переодетый в сухую чистую одежду, расслабленно отдыхал. Он уже так натаскался по лесам и болотам, нанырялся и наплавался, что мог бы, не вставая, сутки проваляться, или трое. Но без него на болотах не могли обойтись.
Первый сюрприз преподнес песчаный островок – никаких следов.
Не то что палатки, даже деревянных колышков от неё не осталось. Мало того, даже стружки и щепки от обтески колышков куда-то пропали. С трудом можно было понять, где располагался костер. Здесь песок перемешан с золой и мелкими угольками. С островка болотные вервольфы забрали даже консервные банки и головешки, а потом все размели ветками, заровняли, загладили, как будто так и было. Только потрепанные ветки остались плавать вокруг. Если бы не они, Вовец бы напрочь утратил доверие народа.
Ладно, хоть тропа и остров остались на месте, их так просто не смахнешь.
Правда, лагерь выгорел полностью. Но на пепелище обнаружили массу мелких обгорелых металических предметов: пуговицы, заклепки и бегунки ""молний"", гвозди, куски проволоки, обломки газовых баллонов и тому подобное. Правда, ничего более крупного и существенного не нашлось, посуды, например. Один из особистов, главный феесбешник завода, начальник первого отдела, разыскал очень любопытную вещицу – ""мертвую голову"", череп по-просту, эсэсовскую эмблему.
Он незаметно накрыл её ладошкой, прижал пальцем изнутри и аккуратным как бы случайным жестом переправил в карман. Никто ничего не заметил, кроме Вовца, который с особым пристрастием рыскал по пожарищу. Но он сделал вид, что тоже ничего не видел.
Зато в болоте плавали колодки, с висящим по-прежнему замком и перерезанной кроссовкой, приколоченные к обугленным козлам.
