Вовец взял двумя пальчиками за кромки рукоятки, вытащил и отбросил его в траву. Схватился за рукава пиджака и одним рывком сдернул его с человека. Потом отвязал дипломат, закинул карабин за плечо и отправился восвояси. Обойдя дом, включил фонарь и посмотрел, что в пиджаке. Там были документы на имя Савватеева Геннадия Андреевича: паспорт, военный билет, водительские права, медицинский страховой полис. В нагрудном кармане находился заводской пропуск. В боковых карманах лежали ключи, сигареты, зажигалка, немного денег.
Все это Вовец сложил обратно и швырнул пиджак в кусты."
"Через минуту он уже был снова на кухне салкинского коттеджа. Карабин вернулся за шкаф, увесистый дипломат нашел приют в кладовке, а сам Вовец принялся расставлять стаканы. Его стремительный набег на соседскую дачу занял от силы пять минут. Вскоре с берега начали подтягиваться распаленные ночными событиями мужики. Бочком, чтоб не наследить, проходили в дальний конец кухни, принимали заслуженный стопарь водки и громко делились впечатлениями.
Некоторые сразу отправлялись по домам, чтобы успокоить взволнованных жен, а другие располагались основательно, потому как водки и закуски было в изобилии, компания подобралась хорошая, а спать все равно расхотелось. Вовец несколькими неназойливыми репликами типа: ""А помнишь, на берегу?"" всех убедил, что тоже все время бродил с компанией по садовым дорожкам, разыскивая отставших налетчиков. И тоже никого не нашел.
Когда наутро явилась милиция, он один мог что-то связно рассказать.
Остальные только мычали или их невозможно было разбудить. Запасы алкоголя в доме были практически полностью уничтожены. Следователь оказался старый знакомый, тот же, что и в прошлый раз. Вовец предъявил ему следы погрома, расстрелянную кровать и оттиск ботинка на картоне. А пока тот заполнял протоколы, выковыривал дробь, пока эксперт мазал все порошком для снятия отпечатков и фотографировал, Вовец слегка выспался, умылся и побрился.
На милицию неизгладимое впечатление произвели крючки, хотя подобный метод ловли нарушителей порядка одобрения не получил.
В месте, которое ещё предыдущей ночью облюбовал наблюдатель, вся трава была залита кровью, словно тут поросенка резали. Два крючка оказались оторваны и исчезли, а третий был частично разогнут и наживлен кусочком запекшейся плоти. Вовец даже поежился, представив с какой силой рванулся человек, что порвал поводки, а один крючок разогнул. И какую дьявольскую боль испытал.
