Игра Подсказчика

Змея изумрудного цвета сползла с карты Таро и обвилась вокруг нее.

Это все неправда, сказала она себе. Это как в прошлый раз, когда я чувствовала, как меня душат. Нужно только убедить себя, что это все понарошку.

Рептилия поднималась все выше, наматывала кольца. Мила повернула голову к витрине бара.

И увидела, как они идут, группами и поодиночке. Тени, чудовища. Они шли медленно, словно в процессии.

Плач черной матери призвал их. Они идут за мной, уверилась Мила. Бежать бы, но объятия змеи все туже и туже.

Мальчик в красной футболке пытался предупредить ее о надвигающейся опасности. А она снова к нему не прислушалась.

Но сдаваться не собиралась.

У меня получится, убеждала она себя. Это не так трудно, попросту оторваться от джойстика, а потом и очки снять. Выпустить рукоять из пальцев, и рассеется зловещий морок, помрачивший ум.

На самом деле не потребовалось никакого усилия, чтобы отодвинуть от себя джойстик. Но это не подействовало: тело по-прежнему было чем-то стянуто.

Еще немного – и чудовища ворвутся сюда, сказала себе Мила, представив, какие ужасы они могут с ней сотворить.

В довершение всего посреди плача послышался смех.

Мерзкий гад оплел ее целиком, вплоть до горла, она могла только оглядывать все вокруг себя. И не понимала, откуда доносится звук.

Что это за шутки? Кто смеется?

Но вот прозвучал мужской голос.

– Ты напрасно ищешь меня, я не в игре, – произнес он насмешливо.

Мила поняла, что происходит. Смех и голос звучали не в «Запределе» и не имели отношения к «Слезе ангела».

В реальности, не в игре – змеей была веревка, и Мила была привязана к стулу перед компьютером. И кто-то находился в комнате вместе с ней.

Дождь припустил снова, довольно сильный. Бериш мчался по трассе, низко склонившись к рулю; дворники работали на максимальной скорости.

Он задумался о том, в какое положение попал. Собирался провести романтический уик-энд, с хорошей едой, за приятной беседой. Вместо этого очутился посреди какого-то кошмара, из которого не предвиделось выхода.

Я это делаю ради Алисы, повторял он. Судьба девочки заботила его, но на Милу он злился, поскольку та упорно не желала понять, что, если у них ничего не выйдет, совесть будет мучить его до конца дней.

Он хорошо относился к Миле, но порой она бывала такой резкой, несговорчивой. Не считая ее странной очарованности тьмой, хотя ей Бериш никогда бы не признался, что это его пугает.