Игра Подсказчика

– Даже если я туда поеду, не уверен, что кто-то из них захочет с вами говорить, – заявил местный полицейский, когда Мила спросила, можно ли соединить ее с Мэри, доставив ей сотовый телефон. – Странный народ: все, как один, вегетарианцы, – поделился полицейский этой невероятной подробностью.

– Дело очень срочное, – настаивала Мила, не входя в детали. – Пожалуйста, помогите: я бывшая коллега, меня зовут Мила Васкес. Можете проверить, если хотите. – Она упирала на дух солидарности между полицейскими, надеясь, что это сработает.

– Хорошо, но предупреждаю: добираться туда минут сорок, не меньше, и нет гарантии, что сотовый ловит в тех диких краях.

Мила поблагодарила его, дала номер забегаловки. И стала ждать. Время как будто остановилось, сорок минут прошло, и никаких известий. Все, что угодно, могло произойти, а она ничего не знает. Нет сотовой связи, или Мэри Морган отказалась говорить, или полицейский соврал и теперь, забыв об их разговоре, занимается чем-то другим.

Через час с четвертью телефон забегаловки заверещал.

– Я – Мэри, – недовольно сказали в трубку. – С кем я говорю?

– Меня зовут Мила Васкес, спасибо, что перезвонили.

– Чего вы хотите от меня? Агент сказал, будто дело срочное, но предупреждаю: что бы там ни было, это меня не интересует.

– Понимаю, Мэри, и прошу простить меня за то, что нарушила ваше уединение, но у меня нет выбора: моя дочь пропала три дня назад.

– Я-то здесь при чем? – спросила та неожиданно резко.

– Я думаю, что в ваших силах помочь мне ее найти.

– Не вижу, каким образом, если учесть, что я давно живу вдали от мира.

– Знаю, вы способны меня понять, – отважилась Мила. Намекая на то, что Мэри тоже была матерью, она очень рисковала: женщина могла пойти на сотрудничество, а могла и замкнуться в себе и прервать звонок. Но Мила надеялась, что откровенность принесет свои плоды.

Мэри молчала, – возможно, то был добрый знак: она колебалась.

– Воображаю, как трудно было идти вперед, – подтолкнула ее бывший агент полиции, давая понять, что ей известна вся история.

Последние слова прозвучали жестко, но Мила не умела изображать сочувствие.

– Потеряв ребенка, остаток жизни живешь как зачумленная, – подхватила Мэри, подтверждая Милину правоту.