Игра Подсказчика

Мила узнала свой аватар, но то, что она увидела у себя за спиной, ей совсем не понравилось.

Отражение аватара всосала в себя оправленная в раму жидкая бездна.

Мила обернулась. Цветочки на обоях завяли. Она поняла, что не одна здесь. И наверное, кто-то все время был рядом.

Нет, сказала она себе, слишком поздно, он уже пришел. Тень с очертаниями человека отделилась от стены и сделала три шага по направлению к Миле. Потом остановилась. Но само ее присутствие угнетало. Мила знала даже, кто ее послал.

– У тебя есть что сказать мне? – спросила она, чтобы прервать молчание, чреватое клаустрофобией.

– Ну же, я здесь… Чего ты хочешь от меня?

Она занервничала, но только потому – хотя и не хотела себе в этом признаваться, – что чувствовала, как внутри ее растет и ширится страх.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом все случилось даже слишком быстро. Тень прыгнула – изящно, как древний хищный зверь, – и в следующий миг уже была рядом.

Мила не успела ни отстраниться, ни убежать. Тень вцепилась в нее.

Она растянулась, но не на полу: парила в воздухе. Тень нависала над ней. Ее сверлили два черных глаза. Те же глаза глядели из берлоги, которую Алиса устроила наверху.

Потом тень заговорила:

Алиса, испуганная. Плачущий детский голосок раздавался из уст чудовища. Мама – как же Мила ненавидела это слово!

Моя дочь зовет меня. Я нужна моей дочери.

Женщина, лишенная чувств, проводившая жизнь в погоне за пропавшими без вести, что-то ощутила в глубине души после стольких лет.

Кто-то внезапно обнял ее за шею.

Жаль, что она не может ответить тем же. Она дала бы девочке понять, что никогда не бросит ее.

Она ошибалась. Ее не обнимала дочка, а душило чудовище.

Она отчетливо ощущала, как когти впиваются в кожу. Тварь была слишком сильной, Мила не могла сопротивляться. Это все не по-настоящему, продолжала твердить она. Но задыхалась.

Скосила взгляд налево. В зеркале отражалось лицо.

Тонкие черты, свежая кожа. Голубые глаза в оправе очков и длинные светлые волосы, собранные в хвост.

Девушка была в таком же положении, что и Мила. Простертая, посиневшая, и руки незнакомца вцепились ей в горло. Она взглядом молила о помощи.

По горлу девушки, отраженной в зеркале, распространялись лиловые синяки, на щеках показалась сеточка лопнувших капилляров, протянувшаяся к вискам. Она умирала.