Поэтому забудь, хорошо?
– Я не хотела, – жалобно повторила я и готова была повторять еще сто раз.
– Я знаю.
– Хочешь, ударь меня, – с готовностью предложила я, но, кажется, этим только оскорбила Чащина.
– Маша, просто успокойся. Хорошо?
– Хорошо…
– Вот и отлично. Дай минералочки, кстати, – попросил он, увидев на лавке мою бутылку.
– Там вода кончилась. Хочешь, я тебе другую, холодненькую куплю? – тут же спросила я, желая хоть как-то загладить свою вину.
– Хочу, – невольно улыбнулся парень.
– Что? – тут же вскочила я.
– Можно делать заказ? – рассмеялся Чащин. Я кивнула. – Тогда «Спрайт».
– Сейчас исполню! – С этим криком я умчалась по направлению к буфету, вспомнила, что забыла сумку с деньгами, вернулась за ней и все тем же галопом ускакала назад. Перед этим парнем мне никогда еще не было так стыдно.
– Маша, прости, – одними губами произнес Дима вслед обескураженной и чувствующей себя виноватой девушке – а это было заметно по ее глазам и уголкам опущенных бледных губ. К тому же он видел, как она ногтями впивалась в кожу ладоней, и прекрасно понимал, зачем Мария это делает.
Не хотела заплакать при нем.
Она и вправду очень расстроилась, что не сдержалась и ударила его. А он тоже расстроился – из-за того, что девушка, которая ему нравилась, да куда там – которую он любил, огорчилась. Он ведь сам провоцировал ее – только бы она поменяла тему для разговора.
И куда она так побежала? Сейчас опять грохнется, как она это любит делать, где-нибудь на лестнице и разобьет коленки. Глупая Бурундукова!
На миг Димке подумалось, что если бы каждый раз после того, как Маша награждала его ударом, разрешала бы обнимать себя, то он бы позволял себя бить кучу раз за день.
И куда сильнее, чем сейчас это сделала она. Он ведь правда почти ничего не почувствовал. Может, Бурундукова и спортивная девочка, хорошо бегает, отлично сдает нормативы и радует преподов по физре, но рука у нее все равно женская, слабая, нетренированная для ударов.
Почему у него пошла кровь в таком случае, Димка и сам не понял.
Но сосуды у него действительно были слабые.
Он вздохнул и машинально вытащил из рюкзака билеты на премьеру для англичанки, которая вот-вот должна была прийти. Смерч – молоток, все смог сделать, чтобы его девчонка без проблем сдала английский. А билеты он отдал Димке не потому, что вдруг проникся к нему всепоглощающей любовью, а потому, что не хотел подставлять Машу.
– Королевой билеты отдашь ты, хорошо? – серьезно сказал ему Смерч в тот день.
