Игра Саида. Единственная

– Саид, я не… Я лишь говорю, что моё мнение тут не учитывается, правда?

– Почему же? Отлично учитывалось, когда ты решила отсосать мне.

– Ты… Не говори об этом! Не надо.

Дрожит от моей близости, в мебель вжимается. Будто это поможет. Один шаг, чтобы придавить. Почувствовать, как часто дышит, как ладошкой по моей голой груди проводит.

Вроде и пытается оттолкнуть, но слишком вяло. Больше пальцами ласкает, чем пытается боль причинить. И с таким невинным взглядом, мол, ничего я не делаю. Ну-ну.

Пусть лапает, я не жадный.

– Почему же? – провожу по её губам, надавливаю, вспоминаю, как эти губы на члене ощущались. – Тебе ведь понравилось. Так быстро кончила, стоило вставить…

– Хватит! – шлепок по животу отпускает, запрокидывает голову. Пытается на равных быть. – Не говори так. Я не… Не девка, чтобы обсуждать, как и когда ты меня… Имел.

– Я с тобой обсуждаю, пташка, а не с другими. Никогда таким не занималась? Не говорила о том, что понравилось?

– А кто сказал, что мне понравилось?

– Ты нарываешься, Ника.

Рычу.

Умеет же девчонка по гордости топтаться. Не вовремя она свои границы отвоевывает, совсем не в тот момент, когда надо. Чем только злит, а я сегодня и так на пределе.

Рывком скользит под моей рукой, отбегая к центру комнаты. Закатываю глаза от глупости. Беготню устроить? При желании, всего минута и девчонка окажется на кровати. В нужной мне позе.

– И что? Ты мне ничего не сделаешь.

Охреневаю от таких заявочек. Интересно, что же на неё сегодня нашло? Кто-то телефон дал, а она своей смелой подружке позвонила? Та натаскала, как отвечать нужно?

Только Ника не другие девчонки.

Намного мягче, податливее. Слабее во многом. И поэтому так защищать тянет. От меня никто не защитит, но от других – я её прикрою.

– Слишком много смелости для тебя.

– Женщин ты не бьешь, - выдыхает, перечисляет. – И беременную твоим ребенком тем более не тронешь. Я, по сути, неприкосновенная.

– Отыграюсь, когда родишь.

Не упоминаю, что и при беременности можно касаться. Брать, нагибать, целовать. Входить в неё, срывая стоны и молитвы в мою честь.

Доктор разрешил, главное не переусердствовать.

Поэтому такие заявления веселят.

Но даю Нике выговориться.

Пусть, если это её беременный каприз.

Может, после этого петлять перестанет.

– Время у меня есть, чтобы с этим разбираться. И прекрати мне угрожать! Волноваться мне тоже сейчас нельзя. Так что… У тебя нет рычагов давления на меня.

– И чего ты хочешь, Ника?

– Поговорить. Нормально.

– А мы не разговариваем?

– Нет. Да.